Реликвия, передавшаяся в нашей семье из поколения в поколение, отданная мною мальчику, что спас мне жизнь в мечети Кемара…

Отданная мной Джейдану Престону.

Мне не привиделось, я не сошла с ума от шока, столкнувшись с «ядовитым убийцей». Мое подсознание меня не обмануло, хотя разум отказывался верить…

«– Беги. Времени мало. Беги же, глупая!

– Возьми, они тебя защитят, я сама их сделала. Я буду молиться за тебя.

Помню, как я жадно ловила черты его лица, как не хотела прощаться и оставаться одна. Как читала молитвы, просила у Богов сохранить al`asad жизнь… и неужели они меня услышали?!

– Беги, я сказал. Спасайся.

– Как тебя зовут?»"

"Этот диалог я никогда не забуду. Он высечен на моем сердце ледяным копьем, сотворенным из замороженных внутри души слез. Они вот-вот прольются беспощадным потоком и ничего после себя не оставят. У меня нет слов… до сих пор нет слов.

Это он… Я знаю.

Джейдан Престон спас меня от огня, от пуль повстанцев, от гибели в кровавом хаосе. Ему я обязана жизнью. Дважды. Он, тот юноша, что вручил мне кольцо, которое на протяжении всех этих лет было моим светлым воспоминанием о том, кому я отдала свое сердце и душу, словно запечатала ее в сверкающий камень кольца. Не носила его никогда, лишь изредка доставала, чтобы полюбоваться «моей прееелестью». Хранила на цепочке, изредка надевала на обнаженное тело и засыпала, в надежде вспомнить его лицо…

Я любила это кольцо, также, как девятилетняя Медина любила художника. Ни одна живая душа не знала, где я прячу его.

В каком-то неосознанном порыве безумия я падаю на пол, резким толчком отодвигаю тумбочку в прихожей, и словно безумная начинаю скрести по половицам, обламывая острые ногти, пытаясь нащупать тайник в полу. Ругаясь и яростно шипя, я наконец нахожу ее, вскрываю свое драгоценное хранилище, и, безжалостно вцепившись в крошечную серебряную шкатулку, жадно открываю ее.

Что-то внутри меня погибает, ломается. Кровоточит. Падает, когда я понимаю, что она пуста.

Он забрал кольцо.

Он только что забрал мою спрятанную в нем душу.

Меня переполняют сотни противоречивых эмоций, впиваясь под кожу ледяными иглами, погружая в омут воспоминаний и отчаянья – так глубоко, что впервые за много лет начинаю беспомощно рыдать, сама не зная толком из-за чего. То ли из-за того, что он остался жив, то ли из-за того, что судьба свела нас снова таким жестоким образом, закружив нас в своем танце безумия. Запланированным ли? Произвольным ли? Я не знаю и знать не хочу. Я не верю в «Мактуб», не верю в то, что весь этот сюжет был написан, не верю, что мы не выбираем наш путь сами… я ни во что не верила, кроме этого мальчика.

А теперь даже в него верить не могу. Я даже не знаю, что хуже – знать, что он мертв, по-настоящему мертв.