"

"– Да, она жила здесь неподалеку, – как ни в чём не бывало продолжил Мирослав и с размаху рухнул на старый пыльный диван, который откуда-то взялся здесь, на верхнем этаже, прямо под куполом Ротонды.

Прогнувшись, он достал из-за спинки надёжно припрятанную гитару. Очень старую, но было видно, что о ней заботятся. Присмотревшись, я заметила на ней размашистую роспись. И мои глаза тут же удивлённо расширились.

– Ого, настоящая? – я протянула руку, чтобы коснуться грифа инструмента, но Мирослав вдруг шлёпнул меня по руке, с игривой ухмылкой отодвигаясь подальше и проведя пальцами по струнам.

– Настоящая. Цоя. Так что не трогай, раритет.

Я обиженно присела на подлокотник, скрестив руки на груди и косясь на парня, который ловко настраивал струны, пытаясь что-то наиграть.

– А сам-то ты почему не ушёл со своими родителями из этого твоего четвёртого измерения?

Мирослав удивлённо вскинул брови, откидываясь на спинку дивана.

– А кто бы тогда твоё желание исполнял, а? Кто бы за порядками следил? Нет уж.

Я к вам, к людям, ни ногой.

– И не скучно тебе тут? Одному?

Мирослава мой вопрос ничуть не задел. Снова уверенно проведя пальцами по струнам, он нахально ухмыльнулся.

– Сегодня-то я не один.

А после Ротонду наполнила мелодия. Акустика здесь и правда была что надо. Я даже прикрыла глаза, наслаждаясь. Но всё это до тех пор, пока он не начал петь. Тогда я поняла, что всё это были лишь цветочки. Звук его голоса… Спокойный, чистый, как капля росы.

Как тёплый летний ветер. Как шелест листьев, как далёкое пение птиц. Я никогда не слышала подобного, это даже не было похоже на пение. Я не могла ни шевельнуться, ни открыть глаз. Мне хотелось плакать. И смеяться. Это было что-то волшебное.

По щекам всё-таки потекли слёзы. Хорошо, что я ошиблась на его счёт. Уж не знаю, как называется то направление музыки, которое он сейчас исполнил, но я… Что-то всколыхнулось в моей душе. Я бы слушала это бесконечно.

– Это… очень красиво, – хрипло выдавила я, украдкой вытирая слёзы.

Я услышала, как Мирослав отставил гитару, но всё ещё не могла на него посмотреть. – Почему ты… не поёшь там, на Невском? Для других? Я бы точно запомнила, если бы когда-то услышала, как ты поёшь.

– У меня есть дела поважнее.

Мгновение назад я чувствовала себя самым счастливым человеком на земле. И в одночасье меня до краев заполнило непониманием. Вскочив на ноги, я развернулась, уставившись на него в упор.