– Но ты только представь, какие тогда открываются перспективы? Пойманными сообщениями богатых и влиятельных людей можно торговать, шантажировать, узнавать государственные тайны. Почему именно курьеры?

– Лара, если бы это я перехватывал сообщения и устраивал охоту на курьеров, то, наверное, у меня имелся бы ответ на этот вопрос, – невесело усмехнулся парень.

– Если только ты не какой-нибудь фанатик, жаждущий истребить магических курьеров во имя всего мира. Или ты обиженный ими в детстве из-за потерянного подарка тип, желающий отомстить всем за того плюшевого мишку.

А еще ты можешь…

– Все-все, я понял, что у тебя богатая фантазия, – прервал поток моих рассуждений напарник. – И ты видишь меня в самых разных ролях.

– О! Я только начала! Но вообще это странно. Все это.

И хорошо, что я сняла браслет. Если минуту назад рука казалась лишенной привычного украшения, то теперь я, напротив, побоялась бы его надевать.

– Надеюсь, у нас будет шанс обо всем узнать, – оптимистично заявил Эдриан.

– Ага, и выжить при этом, – мрачно добавила я, спуская напарника с небес на землю.

– Если вдруг заметишь опасность – сразу говори мне и улетай, – серьезно попросил Эдриан.

Я ограничилась кивком, понимая, что поступлю с точностью до наоборот."

"У меня может быть много недостатков, да не может быть, а точно, чего уж там мелочиться. Но своих, действительно своих, я не бросаю и не подвожу.

Вершины северных гор показались ближе к вечеру, такие огромные и обманчиво-близкие. Мы летели не меньше двух часов, прежде чем добрались до небольшого горного селения, где должен был остановиться на ночь Кальген.

Я так редко бывала на севере, что его отличия остро бросались в глаза.

Минимум деревьев, а те, что растут, отчаянно цепляясь корнями за скалы, невысокие и кряжистые, способные противостоять лютым ветрам и вьюгам. И постройки все каменные, основательные, с небольшими окнами, кое-где закрытыми ставнями, и со множеством труб.

Постоялый двор здесь оказался всего один, не пришлось обходить несколько заведений. Зайдя внутрь, я почувствовала, что начинаю оттаивать. Ледяной ветер за считанные минуты вытащил из нас все тепло. И это притом, что у меня устойчивый к такой погоде комбинезон. Эдриану в его рубашке и куртке вообще пришлось несладко.

– Зд-расьте, – с трудом проговорила я, обращаясь к крупному мужчине за стойкой (зуб на зуб не попадал). – Можно чего-нибудь горячего? Глинтвейн у вас варят?

Меня смерили насмешливым взглядом, суть которого была мне прекрасно известна – никакого алкоголя не видать как своих ушей.

– Арда, налей девчонке горячего молока с медом! – крикнул хозяин протиравшей столы немолодой женщине в светлом переднике.

– А мне глинтвейн можно? – подходя ко мне, попросил напарник.