Наблюдавший с другой стороны Льюис, больше всего напоминавший сейчас голодное умертвие в клетке, едва ли не зарычал и вцепился до побелевших костяшек в прутья.

– Переведите всех троих в нижние камеры, раз они такие неразлучные. Пусть посидят в темноте и сырости денек-другой и подумают, – приказал маг своим пришибленным подельникам. – Нашел, умник, где права качать. Папенькин сыночек, а все туда же."

"Видимо, кому-то такого крутого папеньки не досталось, вот и бесится.

Язык я на всякий случай прикусила. В целях профилактики словесного поноса, так сказать.

Двери открыли, и нас потащили куда-то вниз по коридору. Кальген успел махнуть мне на прощание.

Место, где мы теперь оказались, было куда более жутким. Реально темно и сыро. Из света – тусклый фонарь, почти не освещавший даже пространство вокруг себя. В камерах, по которым нас распихали, и вовсе царил такой густой мрак, что даже находиться в них было жутко. Казалось, что здесь можно не просто потеряться, а раствориться. Эдриана заволокли последним.

И мы остались втроем в темном каменном мешке, где стены были влажные от сырости, а воздуха не хватало. Пустота, рождающая гулкое эхо, черная решетка и каменные стены резко начали давить.

– Ты как? – спросил меня Льюис, стоя у самой решетки и вглядываясь в мое лицо.

– В порядке, – я сглотнула и собрала себя в кучу. Я тут единственная небитая, так что нечего раскисать. – А Эдриан как?

Напарника мне снова было не видно.

– Валяется без сознания, – его брат вздохнул и покачал головой. – Как был в детстве бестолочью, так и остался.

– Согласна. – Улетел бы, а там, глядишь, и смог бы связаться с шефом или с кем-то еще.

С другой стороны, хорошо рассуждать задним умом, когда из камеры вытаскивают не тебя и есть время подумать. А у Эда было секунд пять на принятие решения. Ну он и принял.

– Посиди отдохни, – посоветовал Льюис, судя по звуку, сам устраивающийся на своей подстилке. – Без нормальной еды силы быстро заканчиваются, поверь.

Местная лежанка была сырой, как и все вокруг, и ощутимо пахла гнилью. А еще смертью. На ней кто-то не так давно умер – это моя некромантская сущность почуяла и без магии.

Но садиться на голый камень тоже чревато, в пещерах и так, мягко говоря, не жарко, а здесь и вовсе прохладно. Цепь мои руки больше не сковывала, так что я засунула ладони под мышки, согреваясь. Наверное, со стороны походила на потрепанного жизнью нахохлившегося воробья.

Уж не знаю, сколько времени мы так просидели, оно текло здесь будто иначе, по каким-то своим законам, как послышались шаги.

– Привет, белочка, – улыбнулся некромант, подойдя к моей камере. В его руке было блюдце со светящимися камнями. – Как тебе тут сидится?

– Неплохо, – буркнула я.

– А не хочешь ко мне? – заулыбался он, блеснув кривыми зубами.