– Темные годы советской истории, – грустно заметила Ада Марковна.

– Да уж, не хотелось бы жить в то время, – высказался Димон. – Мартын организовал коммуну «Жизнь на земле». Он вроде решил создать образец новых коммунистических отношений. Его проект очень понравился людям, которые имели право принимать решения, Мартыну отвели под его проект землю в Подмосковье. Деревню Агафино.

– Там сейчас живут Полина и Анастасия Романовна, – удивилась я, – последняя рассказала нам, что село сразу после большевистской революции основал Федор Колпаков. Он спас своих односельчан от красного террора, увел жителей деревни в далекие леса-поля.

Там люди основали поселение, которое назвали Агафино в честь Агафьи, жены Петра. Это предки тех, кто решил спрятаться от большевиков.

– Сведений у меня немного, – произнес Коробков. – Могу лишь сказать: до тысяча девятьсот семнадцатого года в Агафине жили язычники.

– Кто? – заморгала Ада Марковна.

– Люди, которые считали, что князь Владимир ошибся, выбрав для Руси православие. У русичей были свои боги, которым народ поклонялся не одно столетие. Основал поселение учитель истории Мартын Локтев.

Все мои сведения из книги «История бунтаря». Ее написала… та-да-дам! Здесь нужны аплодисменты, круг замкнулся. Автор книги – Гортензия, дочь Авдотьи и Вениамина Мартыновича Локтевых, внучка того самого Мартына, которого расстреляли.

Миша потряс головой.

Димон продолжал елозить мышкой по коврику.

– Господа Локтевы мало кому интересны, поэтому сведений о них одна капля. Вениамин Мартынович, советский художник-портретист.

– Это ты уже говорил, – перебил Димона Никита, – сообщи что-то новенькое.

Глава двадцать седьмая

Я посмотрела на лучшего друга. Ну почему Димон всегда спокоен, как сытый удав. За долгие года дружбы я ни разу не видела Коробкова не то что в гневе, а даже в легком раздражении. Дима полагает, что каждый человек имеет право на собственное мнение, поэтому ни с кем спорить не стоит. И осуждать чужое поведение не надо.

«Если кто-то на твоих глазах ковыряет в носу, удержись от замечания, отвернись, а сам следи за собой, а не за другими», – так он высказался, когда я один раз поинтересовалась, почему он всегда находится в прекрасном расположении духа.

Вот и сейчас Коробок и не подумал рассердиться на Никиту, который не дал ему договорить."

"– А новенького нет, – улыбнулся Димон, – пока одно старенькое. Отца Вениамина расстреляли. А его мать посадили за жестокое обращение с сиротами. Она работала директором приюта. Куда после ареста родительницы делся Веня, покрыто мраком. Никаких сведений о нем в интернете нет. Можно предположить, что ребенок попал в интернат или его кто-то взял к себе жить.