Мы просто пошли в кабинет и уставились

на непонятные записи.

- Нас стимулировали вместе с Есений, - пробормотала я,-женские циклы должны

были сравняться. Это я и так знала, а больше ничего не могу разобрать.

Ник кивнул.

- Я покажу карту своему врачу или сразу отдам ее Принцу. Адвокату, который будет

защищать мои интересы.

По моей коже прошел мороз.

- Как страшно, Никит.

Мужчина привлек меня к себе.

- Справимся.

Никита.

Лялька проснулась, и Ева ушла к ней. Я вновь поместил документы в сейф-каким-

то чудом я умудрился их убрать вместе со свидетельством Ляли. По сути никаких

плюсов они Есении не давали. Зачем моя бывшая невеста хотела их стащить? Что

она намеревалась это сделать, я был практически уверен.

Я выключил свет в кабинете и шагнул к лестнице. Заглянул в комнату к Таське,

девочка крепко спала. Слава богу, хватит ей уже потрясений. Если Оля совсем

маленькая и реагирует на напряженку дома температурой, то у Таси могут и вовсе

открыться психологические проблемы. Сначала сосед их донимал, потом отец. А

позже ее обвинили в порче картин. Тут не всякий взрослый выдержит.

Оставив Тасю, я двинулся к комнате Ляльки. Дочка уже лежала в колыбели, Ева

склонилась над ней и внимательно смотрела. Если Лялька вздрагивала, женщина

гладила ее поверх одеяла. Сурмама ждала, пока малышка уснет или просто витала

в каких-то своих мыслях. Я подошел ближе.

Длинные темно-каштановые реснички, коротенький носик-наша Оленька вырастет

красавицей. Внезапно я вспомнил вечер, когда впервые пришел в гости к родителям

Еси. Кричащий роскошью особняк, чопорный ужин. Лишь после мы немного

расслабились за просмотром семейных фото. Я еще долго потом подшучивал над

невестой. На детских фотографиях она была такой смешной и хулиганистой. Ничто

не могло выдать в ней будущую модель, разве что долговязый рост. А так обычная

девчонка со двора-торчащие русые волосы, прищуренные глазки, обрамленные

светлыми ресницами и бровями. Ляля совсем на нее не похожа.

Я тряхнул головой и снова посмотрел на Еву. Она зачем-то взяла Лялю за ручку,

повернула запястьем к себе. Странно, что она не боится разбудить ребенка. Потом

она и вовсе приложила к ручке дочки свою руку. Что-то разглядывала. Я тоже

склонился, и в висках застучало. На нежной коже моих девочек красовались почти

одинаковые родинки. Ева резко вскинула взгляд. Я больше не мог держать внутри

распирающие мысли.

- Ты думаешь о том же, о чем и я?-спросил я ее.

Ева отпустила ладошку маленькой, обняла себя руками.

- Это бред, Никита, - сказала она, - я не могу быть матерью Ляльки.

Впервые кто-то из нас озвучил вслух сумасшедшее предположение. Оно было

совсем сказочным,ядаже не знал, как относился к нему.

Глава 22(2)

- Еся странно себя вела и ведет, - тихо заметил я,-а Ляля...