Слабость не была одной из них. У меня не было проблем делать то, что необходимо, не было проблем причинять боль и ломать других. Я не должен был колебаться, заявляя права на Арию, не должен был беспокоиться о ее ужасе и слезах. Я должен был поставить ее на колени, чтобы не видеть ее страха и трахнуть сзади. Именно этого от меня и ждали.

— Слабый, потому что не захотел насиловать свою жену? — спросила она дрожащим голосом.

Мои пальцы напряглись на талии Арии. Изнасилование — мы оба знали, что никто в нашем мире не увидит этого таким образом. Как бы жестоко я ни трахал Арию, они будут считать это моей привилегией, моим правом.

Мои губы растянулись в натянутой улыбке.

— Слабый, потому что не взял то, что предназначалось мне. Традиция кровавых простыней у Сицилийской мафии равняется как доказательству чистоты невесты, так и безжалостности мужа. И как ты думаешь, что это обо мне говорит? Ты полуголая лежишь в моей постели, беззащитная и принадлежащая мне, и вот все еще нетронута, как и до нашей свадьбы.

Страх закипел в глазах Арии.

— Никто не узнает. Я никому не скажу.

— Почему я должен тебе доверять? У меня нет привычки доверять людям, особенно тем, кто меня ненавидит.

Ария коснулась раны на моем предплечье, ее глаза стали мягче, чем были до этого.

— Я не ненавижу тебя.

У нее были все основания ненавидеть меня, потому что я владел ею, потому что я никогда не отпущу ее, когда она была моей. Она будет заперта в дорогой золотой клетке, в безопасности от насилия, потому что я поклялся себе в этом, но обречен жить без любви и нежности.

— И ты можешь доверять мне, потому что я твоя жена. Я не выбирала этот брак, но в моих же интересах извлечь из этой связи максимум. Предав твое доверие, я ничего не получу, но, показывая свою верность, получаю все.

Она была права. Инстинкт самосохранения подсказывал ей, что она попытается завоевать мое доверие, даже если это будет бесполезно. Она была в моей власти и должна была оставаться в моей милости. Ария была умной девушкой, но она не знала моих коварных дядей и кузенов так, как знал их я.

— Мужчины, ожидающие в гостиной — хищники. Они охотятся на слабых, и больше десяти лет ждали признаков слабости от меня. Увидев, они набросятся.

Мой дядя Готтардо так и не простил мне того, что я раздавил горло его сыну. Он ждал шанса избавиться от меня.

Брови Арии нахмурились.

— Но твой отец..

— Если отец подумает, что я слишком слаб, чтобы контролировать Фамилью, он с удовольствием позволит им меня разорвать. — мой отец не заботился обо мне.

Я был его гарантией, чтобы поддерживать родословную. Пока он считал меня самым сильным, самым жестоким вариантом, он сохранит мне жизнь.