Теперь придется новую заказывать!

– Вам уже десять раз сказали, скупердяй вы этакий: символы исчезнут, как только дух изыдет, – проворчал мэрский помощник, видимо, лично дававший разрешение на порчу. – Так ведь, госпожа чародейка?

– Вы точно не хотите слышать ответ, – покачала я головой. – Лучше откройте бутылку вина, и поскорее закончим."

"Пробка с хлопком и дымком выскочила из бутылочного горлышка. В пыльном воздухе повеяло перебродившим виноградом. Я забрала из рук Боуза будущую «карету» для помершего мэра и уточнила, кивнув на мухоловку:

– Чей цветок?

– Бывшей супруги бывшего господина мэра, – доложил счетовод.

Я перевернула бутыль и начала выливать пенящийся напиток в иссохшую, растрескавшуюся землю под цветком.

– Что вы делаете?! – с ужасом вскричали клерки в два голоса.

– Выливаю вино, – удивленно оглянулась я. – А что?

– Вы же сказали, что оно нужно для мэра! – поперхнувшись, проскрипел помощник и разразился лающим кашлем.

– Я сказала, что мэру нужна бутылка, – напомнила я. – Про содержимое речи не шло.

– Так вы его, что ли, в бутылку собрались сажать?! – Боуз даже отдышаться не успел, как вскричал и снова едва не поперхнулся возмущением. – Как паршивого джинна?!

– Не хочу вас расстраивать, господа, но ваш бывший мэр сейчас хуже, чем паршивый джинн, – вздохнула я и только качнула бутылку, как культурные мужчины заорали:

– Не смейте!

– Святые демоны, да вы же все равно цветок хотели выкидывать! – охнула я.

– Вино пожалейте, страшная девица! – охнул счетовод. – Наплевать на цветок, но оно вам что сделало плохого?

– Зачем сразу в цветок?! – едва не схватился за сердце Боуз.

Откуда ни возьмись появился пыльный графин, в котором воду держали еще при жизни мэра, другими словами, очень давно. Вино, шипя и пенясь, добралось до серединки хрустальной пузатой посудины и было бережно прикрыто хрустальной же крышечкой. Должна сказать, что двое мужчин, один из них со шваброй, ревностно проследили, чтобы ни одной капли не осталось на дне будущего мэрского саркофага.

Я решительно направилась к безобразно изрисованным дверям, но не успела схватиться за ручку, как сердобольный Боуз вдруг принялся нервничать:

– Госпожа чародейка, может, вам сначала переобуться?

– Почему вас взволновала моя обувь? – искренне заинтересовалась я.

– А как же вы в туфельках-то будете за призраком гоняться? – развел он руками. – Прыгать, бегать, уворачиваться от разных предметов? Когда я говорил, что он буйный, ни капельки не приукрашивал.

– Жуть какой буйный! – с жаром подтвердил счетовод.

– У меня в шкафчике стоят домашние туфли, – прервал коллегу Боуз.