Вик тихонько вжикнул длинной, до самых ягодиц, молнией на спине моего белого платья. Потом бережно поймал его, помогая спустить рукава, и убрал в шкаф вместе с кружевным бельем. Кимоно расстелил на ковре в самой середине шестиугольной комнаты. Потом настала моя очередь помочь ему снять галстук и костюм и расстелить на полу черное кимоно с алыми обшлагами.

Стоя посреди комнаты у расстеленных одежд, мы смотрели друг другу в глаза и сплетали пальцы рук. Разделив поцелуй, вместе опустились на плотный шелк. Теперь, прижимаясь друг другу, мы знали, что каждый следующий вдох делает нас ближе."

"А потом, еще через миг, я оказалась распростертой на толстом ковре и скользкой ткани. Над головой качались светильники, в их свете драгоценными алмазами блестели глаза моего мужа. Он любовался мной, целовал, гладил, ласкал, наполняя собой мой мир, а потом бережно прикусил вершинку груди и тихо шепнул:

- Сейчас!

И я улыбнулась ему, принимая. Смело распахнулась навстречу его мужественности и застонала от неожиданной боли, а он, остановившись, нежно целовал мои опущенные веки и шептал, как я прекрасна. И как он любит. Боль быстро ушла, растворилась в обоюдном желании быть вместе.

Приподнявшись на руках. Вик плавно толкнулся, раскрывая меня для себя и одновременно целуя мои губы. Я ответила, целуя столь же жадно и горячо.

От его движений стало жарко. Ноги сами сжались вокруг его бедер, не желая выпускать то, что дарит удивительные ощущения и пробуждает внутри огонь. Еще движение, еще взмах. И еще!

Сердце застучало громче, стараясь указать нам дорогу. Я лизнула уголок его рта. Он в ответ жадно прикусил мои губы почти до крови и зарычал, поднимаясь выше и выше.

Выгибаясь, я сжала его плечи, оставляя лунные следы ногтей, и закричала тоже.

Впервые мы прошли этот путь вдвоем до конца, не останавливаясь, не сворачивая. Наши крики слились в один. Наши тела вместе бились среди шелка и отблесков света. Мы рухнули и провалились в эту ночь, в нашу страсть, в наше единение...

На следующее утро после нашей свадьбы мы получили пакет с короткой подписью: «Дим». В пакете обнаружилась целая папка набросков, на которых были только я и Вик: вот мы босые и в шортах сидим на берегу и смотрим вдаль. Вот смеемся над крошечной детской распашонкой, а вот серьезно и строго склоняемся над экраном планшета.

Наброски были выполнены в разной технике, некоторые - скупыми линиями, некоторые проработаны подробно, вплоть до морщинок у глаз, но все они изображали нас счастливыми и вместе.

Просмотрев папку, мы с Виком открывали коробку с портретом едва ли не с благоговейным страхом. И когда последний лоскуток упаковки был отброшен в сторону, замерли все: из белой деревянной рамы выступал кусочек сада.