Я бросилась к двери, распахнула настежь, и тут же Артур подхватил меня на руки, легко, как пушинку. На его лице виднелись глубокие порезы, по щеке текла кровь, а в руке я увидела пистолет. Не успела удивиться, Артур проорал прямо у меня над ухом:

— Расступились нахрен, не то завалю, два раза думать не буду.

Для убедительности Чернышев выстрелил несколько раз в потолок, и я прижалась к нему так сильно, словно желая раствориться в нем, спрятала лицо на груди, зажмурилась от страха, чувствуя, как он несет меня куда-то.

— Дура! Ты куда сунулась?! Какого черта ты здесь одна? Идиотка! Они могли тебя убить, изнасиловать, покалечить! Что ж ты такая ненормальная, а?

Нас уже не преследовали.

Драка продолжилась и без меня. Послышался вой полицейских сирен и скорой. Вот и повеселилась. Когда я почувствовала свежий воздух, ко мне вернулась способность думать. Руки Артура сжимали меня крепко, уверенно и мне стало хорошо. Я почувствовала себя с ним в безопасности. Как когда-то, много лет назад. Его сердце колотилось у меня под щекой гулко, хаотично и я даже улыбнулась — это от волнения за меня. Дежавю, черт возьми, только я уже не Васька, но именно сейчас мне ужасно захотелось ею стать. Забыть о ненависти и боли, позволить украсть у судьбы этот маленький кусочек счастья. Перемирие. Пусть ненадолго. Только на одну ночь.

Артур бережно вынес Ингу с черного хода и устроил на переднем сидении джипа, прикрыл своей курткой. Девушка дрожала от пережитого стресса, кутаясь в тонкую ткань. Сейчас она больше не походила на стервозную и занозчивую Орлову. На Артура Инга не смотрела, направила взгляд в окно и он подумал о том, что у нее самое нежное лицо из всех что ему доводилось видеть.

Как трогательно ее ресницы бросают тень на бледные щеки, а полные губы слегка подрагивают. Каштановые кудряшки выбились из прически. Странное чувство всколыхнулось в нем, новое, сильное. Еще ни разу в своей жизни он не испытывал ничего подобного. Щемящая нежность, желание защищать и оберегать. Или нет… стоп… когда-то это уже было. В другой жизни, не в этой. Только он не позволит себе вспоминать, неприятно и больно. Там все кончилось быстро и некрасиво. Первая вспышка гнева на нее за то, что сунулась петь без охраны, без своего агента в ночной клуб уже утихла. Он помнил, как наорал на нее, как тащил к выходу на руках, сквозь озверевшую толпу. Кто-то полоснул его ""розочкой"" по лицу и руке. Раны кровоточили и саднили, но сейчас ему было все равно. Он вытащил эту сумасбродку из пекла. Артур вздрогнул, когда заметил на ее щеке слезу. Сердце болезненно сжалось. Обычно женские слезы его раздражали, но сейчас глядя на одинокую слезинку на нежной коже, он невольно протянул руку и смахнул ее большим пальцем.

— Испугалась?

Инга кивнула и плотнее закуталась в куртку.