У вас свои взгляды на мир, на клятвы, на то, как выполняются обещания. Вы не нарушаете слово напрямую, действуете через других людей, чужими руками. Так и здесь. Я могу сколько угодно раз вас обыграть в шахматы, но мало что поменяется. Вы просто забудете о договоре или исполните мою просьбу так, что я сама горько пожалею.

- Вот это речь, - буквально выплевывает. – Значит, я понятия не имею о чести? Дал слово. Потом забрал. Что захочу, то и сделаю?

- Я не говорила, будто это плохо, - замечаю спокойно, без эмоций. – Такая у вас позиция. Не осуждаю. Не подумайте ничего такого.

Он жаждет меня ударить.

Иначе почему настолько сильно сжимает кулаки? А после вдруг отходит в сторону, обходит стол и останавливается напротив, но уже создает между нами четкий барьер.

- Делай ход, - рявкает.

- Вы уверены? – уточняю осторожно. – Точно хотите, чтобы я начала игру? До сих пор идут обсуждения на тему того, есть ли у белых преимущество или же нет и постепенно игра выравнивается, черные фигуры ничуть не хуже.

- Ходи, - цедит. – Живо!

Подчиняюсь. Он тоже передвигает пешку. Черное и белое. Свет и тьма. Кончики пальцев покалывает от лихорадочного напряжения.

Чувство, будто по рукам пробегает разряд тока. Невольно подрагиваю.

Багров ухмыляется. Моя дрожь доставляет ему удовольствие. Он упивается чужим страхом и уже представляет, как прогнет меня под свои условия.

- Догадываешься, что я загадаю? – хмыкает мужчина. – Такой простор для фантазии. Любое желание. Сразу и не выбрать. Столько вариантов и каждый хорош.

От волнения ног не ощущаю. Колени подгибаются. Быстро совершаю новый ход, а после цепляюсь за край стола, чтобы удержаться и не рухнуть вниз.

В ушах шумит. Черт. На что я подписалась?

- Грех не воспользоваться такой идеальной возможностью, - смакует каждое слово, явно получает наслаждение от власти, от полного контроля.

– Я могу приказать тебе навсегда убраться из города и отстать от моего сына. Но это слишком просто. Скучно. Пожалуй, я закажу, чтобы ты вскрыла вены или наглоталась таблеток. Тогда у Ника не останется ни единого шанса тебя вернуть.

- Хотите моей смерти?

Его ход.

- Хочу, чтобы ты исчезла из жизни Никиты.

Мой ход.

- Вы боитесь, что он будет счастлив? – сглатываю. – Счастливее вас самого? Это ревность? Вы ревнуете сына ко мне? У нас не получается им управлять, но я…

- Заглохни, - бросает мрачно, а дальше его прорывает.

– Ты слишком много говоришь. Бесишь до жути. Черт. Ни одна баба на свете меня так сильно не раздражала. Никогда. Видеть твою постную рожу не могу. Тошнит. Проклятье, что мой сын в тебе нашел?

- Я и сама удивляюсь, - вздыхаю. – Во мне и правда совершенно нет ничего особенного. Знаю, Никита мог найти куда более интересную пару, но это все равно не мешает мне его любить.

- Как же его покрутило, - выдает отрывисто.