Дико орали, молотили кулаками по стене, умоляли о пощаде. Дежурные менялись сменами, готовы были заплатить своим коллегам, лишь бы не пришлось со мной пересечься.

Эта мышиная возня напрягала. Я только ухмылялся, а бедняги уже накладывали в штаны, опасаясь, будто перегрызу им глотку, выдеру хребет. С чего бы? Класть я на них хотел. Отгонял, лишь бы не отвлекали.

Хотя кого-то я куснул. В первый день. Но тогда выхода не было. Скрутили. Руки и ноги захватили, а суть упустили. Зверь всегда свое возьмет. Никакие цепи не удержат. Фунт плоти вырвет. И больше выгрызет, если сильно просить начнут, если вымолят.

Отец оказался в тупике. Допустимые меры не возымели эффекта. Усилить давление означало подвергнуть мою жизнь опасности. Учить нереально. Значит, только убить. Разрушить игрушку. Но в чем тогда смысл?

Замкнутый круг. Никто не мог действовать жестче. При этом единственная надежда на успех заключалась именно в предельном уровне жести.

Отец размышлял. Я знал. Чувствовал это. Его метания. Было кайфово понимать, что наконец удалось довести гада до точки кипения.

Но я не чувствовал настоящей радости. Ни капли.

Ира-Игла. Далеко от меня.

Я наладил контакт с Тайсоном. Понимал, моя женщина под присмотром лучшего друга. Под охраной. Но этого было мало. Охренеть как мало.

Да и Тайсон больше занимался нашим тайным делом, чем Ириной. Так требовали обстоятельства.

Еще пара дней. Отец в отчаянии. Ведь меня отводят в другой блок, доставляют в отдельную комнату для свиданий. Отец на дне. Бесповоротно. Хуже станет, когда собственной персоной сюда заявится. Но и так пиздец, нашел кого прислать.

- Никита, - раздается с придыханием, режет по ушам. – Я… я люблю тебя. Я сделаю абсолютно все, как и обещала.

- А ты была? – спрашиваю.

- Да! – выпаливает и подскакивает со стула, бухается на колени, подползает ко мне, заглядывает в глаза. – Я буду твоей покорной рабыней. Я буду всем, чем прикажешь. Прямо здесь. Никаких запретов и ограничений. Любое твое желание. Прикажи.

Отец меняет кнут на пряник. Точнее – на шлюху. Решает, я на взводе, не трахался больше недели, а потому брошусь на первую попавшуюся под член потаскуху. На Анжелику. На дочку одного из его партнеров-марионеток.

И чему я удивляюсь? Мой дорогой папа не представляет, что воздержание в принципе возможно. Уверен, я оголодал в край. Он-то шалавами не брезговал, с кем только не таскался, пока мать была беременна. Значит, и я такой же, забуду любимую женщину, наплюю на верность, завалю послушную всем приказам дуру. Отец знает меня. И… не знает ни черта.

- Дежурный, - бью кулаком в дверь. – Свидание закончено.

- Никита! – девка вскрикивает, за руку меня хватает. – Пожалуйста, подожди. Ник, умоляю тебя, хотя бы подумай.