Янь Чжэнмин почувствовал, как тревога кольнула его в сердце, и закричал:

— Закройте глаза!

Братья подсознательно последовали его приказу, но яркий свет, казалось, прожигал их веки насквозь, будто бы весь мир оказался втянут в море огня.

Свечение не угасало целую вечность. Только туман, окружающий Небесную платформу, казался неразрушимым и ничуть не рассеялся.

Чэн Цянь первым неуверенно приоткрыл глаза. Все еще ослепленный, он смог что-то разглядеть лишь после того, как пару раз моргнул.

Он увидел яйцо… медленно катящееся к ним.

Глава 17. Одна рука

С тех пор, как Хань Юань последний раз ел или пил, прошли уже целые день и ночь.

Можно себе представить, как он проголодался. Увидев, что яйцо достигало почти двух чи в высоту, он сглотнул и нетерпеливо спросил:

— Ч-что это?

— Не знаю, — Янь Чжэнмин сделал полшага назад, бросив предупреждающий взгляд на Хань Юаня. — Не трогай его! Вещи в Долине Демонов нельзя трогать опрометчиво. Вытри слюни. Давай, пошли. Учитель, должно быть, беспокоится.

Темнело, а опасности в Долине Демонов таились повсюду. Без Господина Бэймина, сопровождающего их на обратном пути, дорога грозила стать более рискованной.

Никто не осмелился задержаться, и юноши отправились в путь. Даже самый шумный Хань Юань притих.

Люди целого мира больше всего ценили братскую преданность. Хань Юань навсегда запомнил свой долг перед старшими братьями.

Даже видя, что они уходят, яйцо не сдавалось. Оно обходило все препятствия на пути и настойчиво гналось за ними.

Ли Юнь с подозрением оглянулся и удивленно вскрикнул:

— Чье это яйцо? Почему оно преследует нас?!

Чэн Цянь, тащивший «зуб» медвежьего духа, холодно сказал:

— Может быть, оно хочет быть сваренным.

Яйцо, казалось, понимало человеческий язык или, возможно, просто почувствовало злобу, изходящую от слов Чэн Цяня, задрожав и на мгновение замерев. Наконец, оно медленно повернулось, с осторожностью избегая Чэн Цяня, перекатилось к ногам Янь Чжэнмина и остановилось.

Янь Чжэнмин слегка притормозил, а затем бессердечно обошел его. Но сделав всего несколько шагов, он не смог не оглянуться. Каким-то образом он уловил жалостливую, полную разочарования ауру, исходящую от голой яичной скорлупы.

Поэтому молодой господин Янь остановился еще раз. Поколебавшись несколько секунд, он указал на Хань Юаня и произнес:

— Ты… Хм… Подними его.

— А? Разве ты не говорил мне не трогать его? — Хань Юань удивленно поднял брови.

Ли Юнь тоже ничего не понял, спросив:

— Первый старший брат, почему?

Как ответить на этот вопрос?

Янь Чжэнмин нахмурился. Он ведь не мог сказать им, что ему попросту стало жалко это яйцо, правда?

Но вдруг его осенило, и он наскоро придумал оправдание.