Язык повис перед жабой и скользнул по открытой шее молодого господина Янь. Несмотря на то, что Янь Чжэнмин только что чудом избежал смерти, он едва не сошел с ума и издал нечеловеческий рев:

— Ли Юнь, как же ты меня бесишь!

Он тотчас пнул огромную жабу так, будто внезапно обрел бесконечную силу, и с неистовством разъяренной сварливой женщины пронзил дух рыси мечом.

Очевидно, в форме жабы у нее не осталось стальных когтей. Прежде, чем дух научился прыгать на перепончатых лапках, оружие озлобленного Янь Чжэнмина уже пригвоздило его к земле. После истерических метаний рысь вернулась к своему первоначальному облику и умерла, оставшись неподвижно лежать с широко открытыми глазами.

Однако нападавший, Янь Чжэнмин, сам выглядел так, будто бы хотел умереть. Он не мог прекратить думать об этом снова и снова и в итоге приставил лезвие меча к шее, намереваясь совершить самоубийство.

Чэн Цянь и Ли Юнь помогли Хань Юаню подняться и стряхнули засохшую грязь с его тела, обнажив зловонную перепачканную кожу. Чэн Цянь осмотрел его с головы до ног и обернулся, смущенно сообщив о своей находке первому старшему брату.

— Первый старший брат, ты интересовался, мылся ли младший брат и менял ли он одежду с того дня, как играл с жабой? — спросил Чэн Цянь. — Теперь я знаю. Он не мылся.

Янь Чжэнмин промолчал. С лицом, полностью лишенным эмоций, он убрал меч от шеи, и подумался о том, что это Хань Юаню следовало бы убить себя.

Хань Юань радостно зарыдал:

— Старшие братья… Сяо Цянь…

Он попробовал обнять их, но, к сожалению, никто из его старших братьев не желал в своих чистых одеждах приближаться к маленькому нищему, покрытому вонючей грязью. Все они просто разошлись.

Янь Чжэнмин изо всех сил пытался забыть о своей запятнанной шее и пробормотал, указав на Хань Юаня:

— Если ты не хочешь вернуться и тут же быть изгнанным, переписывай священные писания всю свою жизнь!

Хань Юань не осмелился ответить ему, он поискал взглядом поддержки и, наконец, остановился на Чэн Цяне.

Однако Чэн Цянь не ответил на его взгляд. Он вытер кровь с лица единственным оставшимся рукавом. Мучаясь от голода и жажды, он слишком устал, чтобы притворяться, и то, что он в итоге сказал, было не совсем в его стиле:

— Младший брат, прежде чем приступать к самосовершенствованию, тебе стоило бы усовершенствовать свои мозги.

Хань Юань в изумлении уставился на своего «кроткого, доброго, вежливого, сдержанного и великодушного» старшего брата. Всего за один день Хань Юань получил серьезные физическую и психологическую травмы. В конечном счете ему помог Ли Юнь. Встряхнув талисман, он предложил:

— Старший брат, думаю, сначала мы должны отправиться на Небесную платформу.

Янь Чжэнмин хмыкнул и взял инициативу в свои руки.