В этой наполненной тяготами и невзгодами жизни людям требовалась лишь малая толика удачи, способная вывести их из затруднительного положения. И если этой удачей станет «сокровище», сокрытое внутри фонаря, нашедший его человек, возможно, получит шанс изменить свою судьбу. Потому жители городка, раскинувшегося у подножия горы Фуяо верили, будто все невзгоды человека, поднявшего «божественный фонарь», вскоре подойдут к концу.

И все это, конечно, хорошо, вот только бедняки, трудом и потом зарабатывающие себе на жизнь, могли не понять высокопарных изречений Хань Мучуня.

— Учитель неправ, — со смехом отозвался Хань Мучунь.

— Что-что? — вскинув брови, осведомился Тун Жу, ожидая услышать, где именно он был неправ.

— На праздник фонарей все отгадывают загадки, — Хань Мучунь поднял кисть, сделанную из козьей шерсти и, смешав сок гарцинии с охрой, принялся дорисовывать цветки зимоцвета. Закончив, он вновь обмакнул кисть в чернила и аккуратным почерком вывел рядом загадку. — Я не бродячий музыкант, но мне нравится играть на цитре, и не важно, слушает меня кто-нибудь или нет, — с миролюбивой улыбкой продолжил юноша. — Учитель, неужели каждый раз, когда на вас находит вдохновение, вы идете разгонять толпу, дабы ни одна свинья не услышала вашу музыку?

— Да ну тебя! — беззлобно отругал его Тун Жу. — Куда же, скажи на милость, девается все твое усердие, когда я прошу тебя вырезать талисманы или уделить больше времени самосовершенствованию? Никудышный ученик.

— Учитель, пока вы возглавляете наш клан, даже Четверо Святых не смогут нам навредить. Вы действительно считаете, что я должен тренироваться усерднее? — невозмутимо ответил Хань Мучунь, нисколько не опасаясь напускного гнева Тун Жу. — Если вы так ратуете за дух нашей семьи, почему другие должны из кожи вон лезть, делая то же самое? Это же издевательство.

— И действительно, чего я вообще ожидал? — устало вздохнул Тун Жу. — Не стоит забывать, что совершенствование моральных качеств необходимо…

— Да-да-да, — перебил его Хань Мучунь, — необходимо для обретения мудрости и просветления. Но зачем человеку мудрость и просветление? Чтобы быть счастливым.

С этими словами Хань Мучунь, наконец, закончил расписывать фонарь. Он щелкнул пальцами, и фонарь медленно взмыл в воздух. Юноша закатал сползшие рукава, вскинул голову и улыбнулся:

— Но я и сейчас вполне счастлив.

Лед, сковавший горы, уже растаял, и тучи, сгущавшиеся над Долиной демонов, наконец, рассеялись.

Мало кто из людей мог похвастаться силой, способной ворочать холмы и перекраивать мир. Такая ужасающая мощь должна была избавить человечество от забот.