Юноша и сам не мог понять, было ли все сказанное правдой, или то были лишь слова, брошенные в сердцах, но это не помешало ему тут же пожалеть о содеянном. Его разум внезапно опустел, и он, хоть умри, не смог бы придумать, как забрать эти слова обратно.

— Я...

— Хорошо, — вдруг согласился Чэн Цянь. — Если ты действительно хочешь пойти со мной, идем, но, боюсь, вскоре тебе придется вернуться.

Янь Чжэнмин опешил, тупо уставившись на юношу. Он никак не мог прийти в себя.

Но гнев Чэн Цяня быстро утих. Он вздохнул и нехотя махнул рукой:

— Ладно, чего ты застыл? Пойдем.

Глава Янь, мгновение назад готовый укусить любого, внезапно сдался.

Он опустил глаза и проследовал за Чэн Цянем во внутренние покои.

На следующий день Янь Чжэнмин объявил о своем «поспешном» решении, и страданиям Ли Юня не было предела.

Ли Юнь никак не мог поверить в то, что, стоило ему моргнуть, как все разом изменилось. Он был ошеломлен тем, что услышал. Так ошеломлен, что мог бы запросто написать об этом иллюстрированный роман.

В итоге, он равнодушно посмотрел на своего старшего брата.

— Так что?

— Сделай кое-что для меня. Возьми Нянь Дада, Лужу и присмотри за Хань Юанем.

Вы отправитесь вместе с ним. Мы вернемся и встретимся с вами самое большее через десять с половиной дней.

— Прекрасно, я возьму ученика, присмотрю за ребенком, буду сдерживать брата, который настолько свиреп, что я бы никогда не смог его победить, помогу истребителям демонов и обещаюсь поддерживать авторитет клана. Старший брат, по-твоему у меня три головы и шесть рук2? — усмехнулся Ли Юнь.

2 三头六臂 (sāntóuliùbì) — о трёх головах и о шести руках (обр. в знач.: мастер на все руки).

— Ах, ты ведь вошел в Дао через девять звеньев. У тебя исключительный ум.

Ты всегда был очень способным. Я верю, что для тебя это не составит никакого труда, — сказал Янь Чжэнмин.

В это момент Янь Чжэнмин не гнушался низким уровнем его совершенствования и не пытался обвинить Ли Юня в том, что он занимается не тем, чем надо! Но Ли Юнь очень хотел швырнуть эти льстивые речи старшему брату прямо в лицо.

— Проваливай! Пусть этим занимается тот, кого ты так бережешь! С меня хватит! Можешь просто выгнать меня из клана! — заорал он.

Круглый год вода для Ли Юня становилась все глубже, а огонь все жарче3. Он часто кричал и упирался.

Янь Чжэнмин уже давно привык к этому и не обращал на юношу никакого внимания. Он повернулся к стоявшей рядом Луже. Девушка, похоже, еще не оправилась от событий минувшей ночи. Она казалась вялой и подавленной.

3 水深火热 (shuǐshēnhuǒrè) — вода всё глубже, огонь всё жарче (обр. невыносимые страдания, критическое положение).

— Сестрица, пойдем со мной, — позвал Янь Чжэнмин.

Это был первый раз, когда Янь Чжэнмин вышел куда-либо с тех пор, как он поселился в павильоне Цинъань. Он повел Лужу в Тайный зал.