Если метод пробуждения энергии действительно существовал, почему Ли Юнь не попробовал его сам? Очевидно, он имел корыстные намерения и хотел, чтобы этот метод сначала проверил козел отпущения.

«Сопляк слишком проницателен», — подумал Ли Юнь, и сощурился еще сильнее.

Но Хань Юаню с любопытством справиться было не так легко. Он сразу же нетерпеливо осведомился:

— Что? Какой метод?

Таким образом, Ли Юнь перешел от Чэн Цяня к Хань Юаню, но продолжил держать его в напряжении."

"— Не могу сказать, иначе нарушу правило.

Его «я не могу сказать» скорее звучало как «подойди и спроси».

Ли Юнь выкопал перед Хань Юанем огромную яму, и тот оказался настолько сговорчив, что без возражений прыгнул в нее.

Хань Юань, казалось, думал, что стал хорошим другом со своим вторым старшим братом во время инцидента с жабой, потому он продолжил выжимать из Ли Юня ответ. Использовав все свои притворные увертки, Ли Юнь был «вынужден» шепотом ответить:

— Я читал книгу о пейзажах горы Фуяо. Там говорится, что под горой живет сильное чудовище, и каждую ночь первого и пятнадцатого дня лунного месяца демоническая энергия чудовища отражается от луны, а чистая и незамутненная, покрывающая всю гору, начинает закручиваться и пульсировать. В это время, если стоять в пещерах, где встречаются оба потока, даже смертный может легко получить силу.

Затем он внезапно сменил тон.

— Конечно, глава клана — наш учитель — приказал нам не покидать двор в эти две ночи. Пещера в горе — особенно запретное место.

Хань Юань, казалось, задумался над его словами.

— Младшие братья еще не закончили переписывать правила клана сорок девять раз. В них ясно сказано, что вы должны совершенствоваться систематически. У вас хорошие способности, поэтому рано или поздно вы почувствуете энергию, так что не стоит сокращать путь, нарушая правила. Ты согласен, третий младший брат?

Ли Юнь притворился, что наставляет их.

— Конечно, второй старший брат, — натянуто улыбнулся Чэн Цянь.

Ли Юнь оглядел Чэн Цяня с головы до ног. Его молчаливый третий младший брат был худым и невысоким, словно еще не достиг переходного возраста, и, стоило ему опустить голову, никто уже не мог разглядеть его лица.

У Ли Юня возникло временное замешательство по поводу того, был ли его третий младший брат немногословен из-за его юного возраста и трусости или из-за сверхчувствительности.

Слова Чэн Цяня поставили Ли Юня перед дилеммой. Он заставил себя улыбнуться и сказал:

— Третий младший брат на самом деле воспитанный.

Сидевший неподалеку Янь Чжэнмин взял из рук младшего адепта миску с османтусом [1] и сливовым супом. Подняв голову, он случайно увидел эту сцену.