Он медленно повторял отдельные движения учителя, и когда они стали более похожими, взгляд Чэн Цяня внезапно заострился. В этот момент Янь Чжэнмин непроизвольно опустил руку, потянувшуюся за чашкой — сила, заключенная в лезвии меча, показалась ему странно знакомой. Мальчишка равнялся на Ли Юня!

В конце концов, Чэн Цянь всего лишь подражал и, учитывая его юный возраст и недостаток сил, вероятнее всего, не мог обладать тем же внушительным духом, что и Ли Юнь. Однако с этой минуты его деревянный меч внезапно изменился — будто листок бумаги, лежащий на земле, вдруг стал твердым.

Очертания все еще оставались расплывчатыми. Если забыть тот факт, что искусство владения мечом Чэн Цяня не могло стоять на одной строчке с Ли Юнем, правильность его движений была спорной.

Но этот момент, тем не менее, принес Янь Чжэнмину понимание. Он подумал, что, возможно, узрел волю деревянного меча Фуяо.

Воля меча — это не персик на дереве, не рыба в воде. Без десятилетий неустанных тренировок единения тела и клинка невозможно было пробудить ее. Что касается Чэн Цяня, конечно, он не мог добиться этого несколькими простыми движениями. Было бы уже неплохо, если бы он смог твердо удерживать меч и не уронить его себе на ногу.

Юноша только что вступил в клан бессмертных, его настроение просто случайным образом совпало с первым стилем «Длинный полет птицы Рух». Янь Чжэнмин вспомнил, как сам впервые увидел талисманы, развешанные по всей горе. Это чувство было свежим, любопытным и полным неуемных надежд на будущее …

Возможно, все это не было «волей меча», но деревянный клинок Фуяо, случалось, соответствовал настроению владельца и сам направлял его.

Янь Чжэнмин вскочил на ноги. Наблюдая за тем, как Чэн Цянь упражнялся в фехтовании, он неожиданно прикоснулся к сути проблемы, долго терзавшей его самого — быстро мелькающие, будто в калейдоскопе, изменения в искусстве владения мечом, отсутствие каких-либо разъяснений учителя — меч сам по себе был живой, и это все объясняло.

Причина, почему Янь Чжэнмин чувствовал, будто его возможностей не хватало для исполнения желания перехода со второго стиля «Поиск и преследование», и почему ему становилось все труднее и труднее продолжать изучение третьего стиля, теперь прояснилась — он просто не знал ни вкуса «Поиска и преследования», ни значения «Неприятных последствий».

Деревянный меч больше не мог направлять его.

Глава 9. Конец взаимных мучений.

Выяснив это, Янь Чжэнмин понял, что должен спуститься с горы и отправиться в путешествие.

Страдания и несчастья изнуряли человеческое тело, в то время как радость встречи и горечь расставания могли усмирить ум.

Мечи клана Фуяо олицетворяли собой взлеты и падения смертной жизни, несмотря на то, что были сделаны из дерева.