Примял табак большим пальцем, разжег и выпустил несколько клубов дыма.

– Ты знаешь, сколько экспедиций живет обычный охранник вроде тебя?

– Сколько?

– Две! – Джек для убедительности выставил перед собой два пальца, и повторил: – Две. Редкие типы выживают три или четыре похода. Потом они увольняются к чертовой матери и устраиваются где-нибудь в Нью-Портсмуте. В лучшем случае – вышибалами в барах. В худшем – спиваются и подыхают в портовых кабаках, нарвавшись в пьяной драке на нож.

– Почему не устраиваются в охрану Базы? – поинтересовался я и усмехнулся. – Гордость вольных стрелков не позволяет?

– Гордость здесь ни при чем.

Человека, который долго бродил по этому миру и кое-что понял, на цепь не посадишь. Нельзя сделать из волка дворняжку.

– И что?

– Хочешь закончить свою жизнь, как они?

– Моя жизнь так не закончится.

– Уверен?

– Я мало в чем уверен, Джек. Но в одном – на сто процентов.

– В чем? В непогрешимости папы римского?

– Нет ситуаций, которые сильней меня.

– Смотри ты мне, – он покачал головой, – упрямый. Знаешь, а ты мне нравишься. Не знаю, какой из тебя получится спутник, но увидим.

Думаю, что ты не самое тухлое «мясо» из тех, кто отзывается на свист Ордена. Слушай сюда, – Джек хлопнул ладонью по столу, – через неделю я ухожу на побережье.

– Надеюсь, надолго?

– Нет, – отмахнулся Джек не обращая внимания на мою иронию, – на неделю, не больше. Ничего особенного – так, веселая прогулка на взморье. Мой тамошний коллега, который греет свой зад в лаборатории форта Линкольн, нашел что-то интересное и просто горит желанием поделиться своим открытием со стариной Джеком Чамберсом.

– Виктор говорил что-то про поездки в Порто-Франко.

– Порто-Франко? Дыра для маменькиных сынков! Сейчас туда тянут железнодорожную ветку. Скоро дорога станет безопаснее, чем прогулка в теплый сортир с журналом «Плейбой» под мышкой.

– Это не от меня зависит. Поеду туда, куда отправят.

– С твоим шефом решу, это моя забота. Присоединишься?

– О’кей, – кивнул я.

– Тогда доставай стаканы. – Чамберс вытащил из кармана жилета плоскую фляжку и поболтал ею в воздухе. – Это дело надо отметить…

21 год по летоисчислению Нового мира.

В трехстах километрах западнее Шато Нардин"

"– Скажи, Карим, как ты умудряешься петь? – спросил Поль.

 – Любую мелодию выворачиваешь так, что от оригинала остаются только слова, да и то с восточными переливами. Это что, зов предков?

– Много ты понимаешь в музыке, Медведь! – Карим поднял указательный палец. – Это пою не я – это во мне поет пустыня.

– Не претендую на роль знатока, но этот вой меня слегка тревожит. Кажется, что где-то разделывают барана. Причем живьем…

Никита фыркнул и отвернулся. Пел алжирец и правда… не очень.