Но я не успела повернуться в сторону лестницы, как створка распахнулась, показалась женщина неопределенных лет в черной хламиде, голову ее покрывал платок.

– Вы от кого? – грубо поинтересовалась она.

– От Елены Сергеевны, – машинально ответила я.

Баба пожевала губами.

– Не помню такую. Ладно, входи!

Я вошла в узкий коридор, пахнущий кошками.

– В левую дверь ступай, – приказала тетка, – садись на стул. Условия знаешь?

Я покачала головой.

– Пятьдесят процентов, – объяснила хозяйка, – берешь миллион – возвращаешь полтора! Задержишь – счетчик закрутится. Проще некуда.

– Извините, мне не нужны деньги в долг! – заулыбалась я.

Она поправила сползающий платок.

– Тогда чего приперлась!

– Толя дома?

– Кто?

– Анатолий Илюшин, двадцать лет назад он жил в этой квартире.

Женщина уставилась мне в лицо.

– И чего?

– Да ничего. Просто мне с ним поговорить надо.

– Нет Тольки, – спокойно ответила баба, – ушел он.

– Ой как здорово! – обрадовалась я.

– Чему лыбишься? – оборвала меня хозяйка.

– Я боялась, что он переехал.

– Ушел Толька, – повторила баба, – то есть помер!

– Вот беда! – расстроилась я. – А вы кем ему приходитесь?

– Матерью, – без особых эмоций ответила процентщица, – Зинаидой Ефимовной меня зовут.

– Простите, – прошептала я, – не хотела вас беспокоить.

– Я не сплю вовсе, – равнодушно заметила Зинаида Ефимовна, – мой клиент ночь любит, я чистая сова, днем подушку давлю, а после полуночи ухаю.

– Очень бестактно было спрашивать у вас про Анатолия, но…

– Утешься, – нахмурилась баба, – двадцать лет с тех пор прошло, и памяти не осталося. Да и никудышный он сын был, с бабами путался, пил, наркотой баловался! Убрался на тот свет и освободил меня!

– Ага, – растерянно сказала я, – а когда это случилось?

– Сказано же, давно, двадцать лет утекло, – уточнила Зинаида Ефимовна, – из-за кобелиности своей погиб.

– Как?

Хозяйка пожала плечами.

– Его в подъезде по башке охреначили. Менты дело завели и в бабье запутались. Толян одновременно с десятком жил, ловко дурам баки заливал, про любовь пел, да только ему одного надо было! Перепихнется пару раз и бросит. Ну до чего девки прилипчивые попадались! Сюда приходили, в дверь скреблись, рыдали. Я их вон выставлю, снова лезут. Жизни никакой. И мужики не лучше! Я дураку пеняла: «За чертом ты с замужними связываешься! Один муж тебе нос сломал! Другой прирезать пытался. Че, мало тебе баб свободных?!» Так нет, его маслом не корми, дай чужую увести. «Мне, мама, охота нравится!» Вот и доохотился! Подстерег его очередной рогоносец и дубиной по башке. Менты потом удивлялись, как он ловко попал по виску, там кость тонкая, сразу проломилась. Не нашли убийцу. Да небось особо и не искали.