– Вы встречали в этой стране обеспеченных научных сотрудников?

– Чудесно, – потерла сухонькие ладошки старуха, – думаю, он не откажется от гонорара!

– Анализ платный, – кивнула я, – и, кстати, весьма дорогой.

– Хорошо, хорошо, – радовалась бабуля, – Дашенька, вы причинили мне много страданий, я не сплю, чуть не выбросилась из окна. Теперь исправляйте положение! Звякните Федору и спросите, сколько стоит анализ. Положительный! Понимаете?

Я кивнула.

– Хотите заплатить Молибогу за подтасованные результаты?

– Фу, как грубо! – возмутилась Елена Сергеевна.

– Зато правда!

– Я хочу спасти счастье семьи Медведевых, – патетически заявила она, – Татьяна бесплодна, она не сумела родить, а Миша мечтал о ребенке. Понятен вам ход моих мыслей?

– Нет!

– Детонька! Попробуйте вникнуть: Миша…

– В отношении Миши у меня полная ясность, – ответила я, – но вам-то какое дело до Медведевых?

– Боже! Они мне родня!

– Таня и Миша?

– Естественно! Ларочка смотрит с небес и радуется! Я ради дочки стараюсь.

– И вы готовы любить чужую девушку?

– Мне Настя родная! – возмутилась Елена Сергеевна.

Тут в моем мозгу произошло некое движение, и я потрясенно выпалила:

– Вам родная! А Мише?

Елена Сергеевна прижала руки к лицу.

– Что за намеки, дорогая? – дрожащим голосом протянула она. – Лариса выходила замуж непорочной девочкой! Настя появилась на свет спустя девять месяцев после свадьбы!

– И вы даже выносили во двор окровавленную простыню, чтобы убедить соседей в невинности невесты, – скривилась я. – Слишком эпатажный поступок для москвички с высшим образованием.

– Это народная традиция, – стала слабо протестовать Елена Сергеевна, – нужно ее поддерживать.

– Я бы еще поверила в это, если бы вы с дочерью жили в горном селении на Кавказе, – протянула я, – но дело происходило в конце двадцатого века в Москве.

Елена Сергеевна заморгала.

– Вы знали, что дочь беременна от другого, – продолжала я, – и сделали все возможное для обмана Миши. Восстановили девственность хирургическим путем? Или, напоив жениха до потери пульса, набрызгали на белье куриной крови?

Старуха заморгала, потом бросилась к подоконнику.

– Сейчас кинусь вниз! Вы позорите Ларочку!

Я спокойно смотрела ей в спину. Елена Сергеевна распахнула раму и попыталась вскарабкаться на подоконник.

– Вам помочь? – спросила я.

– Брошусь с десятого этажа! – заорала она.

– Возьмите стул, – посоветовала я, – легче будет взобраться.

Елена Сергеевна захлопнула стеклопакет.

– Какая вы дрянь! – с чувством произнесла она. – Пожилой человек стоит в проеме окна! Готов лишить себя последних лет жизни…

– Вы так и не влезли на подоконник, – напомнила я.