Зоя уехала одна, у нее никого нет: ни родственников, ни знакомых, ни детей!

Но примерно через две недели в почтовом ящике Фисы оказалась квитанция за междугородные переговоры.

Медсестра помчалась в райцентр и подняла скандал:

– Ни с кем в Москве я не говорила! Вы ошиблись.

Служащая порылась в бумажках.

– Все правильно, – ответила она, – в декабре вызовы проходили с вашего номера, у нас автоматика.

– Я была на работе, – упорствовала Фиса.

– Значит, муж звонил или дети. У вас восьмерка блокирована?

– Нет. И я живу одна!

– Спорьте сколько хотите, а платить придется, – отбрила телефонистка, но потом сжалилась над расстроенной медсестрой: – Может, вы подругу пожить пустили, вот она и воспользовалась телефоном.

Тут Анфису осенило: Зоя звонила, больше некому. Килькина врала, есть у нее в столице знакомые, с ними и трепалась.

– Вот тогда мне в голову и пришло, – сказала Анфиса, – брехала Зоя, зря я ее жалела, две недели кормила, да еще в кошелек рублишек сунула. Подумала, ей совсем плохо, а я еще заработаю.

– Не сохранилась ли у вас квитанция?

Анфиса прищурилась.

– А вы документы выбрасываете?

– Такие, как оплаченные счета, да. Больше года не держу.

– Вот и зря, – укорила Фиса, – неизвестно, когда понадобятся. У меня подруга с мужем разводилась, так этот долдон на суде заявил: «Я коммунальные расходы оплачивал из своих средств, а жена ни копейки в квартиру не вложила». А Наташка квитанции расчетные на стол, опля! Все, за пятнадцать годков, и везде ее рукой графы заполнены. Есть та квитанция, в папочке лежит!

– Если отдадите ее мне, – сказала я, – то, во-первых, я верну вам сумму, потраченную на оплату, а во-вторых, дам еще сто долларов!

Анфиса моргнула.

– Денег хочется, – по-детски призналась она, – но боязно, вдруг претензии по телефону возникнут?

Я вытащила из сумки визитку.

– Здесь все мои координаты, звякните, и я приеду и привезу ее, если что!

– Хорошо, – повеселела Фиса, – пошли ко мне, я рядом живу, через две улицы, в маминой квартире. Когда Алехино расселили, я к ней переехала, а потом мать умерла, теперь одна кукую.

На встречу с Еленой Сергеевной я не опоздала, прибежала даже на четверть часа раньше назначенного времени, но старуха уже сидела, забившись в самый укромный уголок кафе.

– Здрассти! – воскликнула я, подходя к столику. – Рада вас видеть.

Кругликова опустила меню, которым прикрывала лицо, и вопросила:

– Вы?!

– Я. Не ожидали?

– Тоже на распродажу пришли? – пыталась улыбнуться старуха. – Мне сапоги нужны. Услышала по телевизору, будто в ЦУМе их почти задаром отдают!

– И как? – полюбопытствовала я, усаживаясь за столик. – Приобрели обувь? Не вижу пакетов с покупками!

– Что желаете? – спросил официант.

– Чаю с вареньем и булочек, – потребовала я.