— Наталья Сергеевна, добрый день, у меня к вам вопросик по поводу «Волны», можно? — скороговоркой спросила я, не смея надолго задерживать женщину, у которой время — деньги и с которой разговаривать небезопасно: не ровен час, и меня раскрутит на рекламу (трехсекундный ролик со взрывом сразу после слогана: «Елена! Полна ацетилена!»)!

— ЧП «Волна» — мой клиент с позапрошлого года! — не угадав мои мысли, предупредила Наталья Сергеевна.

— Знаю, знаю! — я замахала руками. — Меня интересует, кто им рекламный ролик сотворил. Редкостная гадость!

— Не знаю, я изготовлением не занималась, мне только размещение заказали. — Уверовав, что я не покушаюсь на ее кормушку, Наталья Сергеевна успокоилась. — Мне дали готовый ролик, а кто его делал, Виолетта Игнатьевна должна знать. Если хочешь, спрошу у нее.

— Виолетта Игнатьевна — это директриса «Волны»?

— Да куда там! — Наталья Сергеевна фыркнула. — Виолетта Игнатьевна — супруга директора, типичная домохозяйка, заскучавшая без дела! Заняться ей нечем, вот и лезет в рекламные дела предприятия, а муженек ей потакает, не иначе на зарплате промоутера сэкономить хочет. «Волна»-то эта — маленькая фирмочка, так, кустарное производство.

— Телефончик Виолетты Игнатьевны не дадите?

— Зачем тебе? — вновь напряглась Наталья Сергеевна.

Пришлось беззаботно сказать: «Действительно, незачем!» — и вежливо раскланяться с насторожившейся деловой дамой. Ладно, телефончик «Волны» и ее хозяев я и без Натальи Сергеевны раздобуду, мало ли на свете добрых и при этом хорошо информированных людей?

В поисках самаритянина, который поделился бы со мной сведениями, я просматривала свою записную книжку, когда в редакторскую с гиканьем и посвистом вломился Вадик, прибывший со съемки. С камерой на одном плече и штативом на другом он был похож на добычливого махновца.

— Р-распрягайте, хлопцы, коней! — голосом, еще вчера впечатлившим нас с Мамаем (и Славика, который до сих пор с подозрением приглядывался к темным углам в поисках приблудной кошки), пропел Вадик, после чего распряг себя сам

— хлопец и конь в одном лице — и бодро спросил меня:

— Обедать будем? — Тут его снова пробило на песнопение: — Бери ложку, бери хлеб, и садимся за обед!

— А есть что поесть?

— А нету? — Вадик расстроился, но ненадолго. Созерцание моей пасмурной физиономии вкупе с упоминанием столового прибора сподвигло его на вопрос:

— Кстати, о ложках и вилках. Ты уже посрамила телевизионную сыщицу темпами нашего детективного расследования?

— Я стремлюсь к этому, — уклончиво ответила я.

— Ха! Стремится она! Видали? — вскричал напарник, обращаясь почему-то к чайнику, заведомо не отличающемуся зоркостью.