Поднесла к губам и провела ими по коже, не целуя, а едва касаясь, продолжая смотреть на его лицо, на то, как сжал челюсти, но руку не отнимает, а потом провел по моей нижней губе большим пальцем, по скуле к пульсирующей жилке чуть ниже уха, и все тело покрылось мурашками мгновенно. Его нежность — это что-то непередаваемое, удивительное. Я достаточно изучила этого хищника, чтобы понимать насколько нереально то, что сейчас происходит.

— Доброе утро, мелкая. Выспалась?

— Дааа, — я потянулась, как кошка, радуясь тому, что он все еще гладит мою щеку. Руку его не выпустила, сплела наши пальцы и сильно сжала, — а ты не спал?

— Нет… я за рулем, — усмехнулся, а у меня от этой улыбки сердце стонет, ноет, щемит. Боже. Я с ума схожу от него. Я влюблена и не могу, не хочу скрывать этого. Меня раздирает на части от этих эмоций. Я не хочу, чтобы он знал, насколько я помешалась на нем, и понимаю, что сдержать этот ураган никогда не получится.

— Куда мы едем? — смотрю, как щурится от солнца, какие яркие сейчас его глаза. Как кусочки неба. Светлые и прозрачные. Все еще улыбается.

— Вот теперь домой.

— А раньше куда ехали?

— Катал тебя. Говорят, дети хорошо спят в дороге.

Отшвырнула его руку, а он расхохотался. Сволочь.

— Дети? А ночью тоже считал ребенком?

Я опять физически почувствовала, как он напрягся.

— Считал.

Развернулся на трассе и вдавил педаль газа.

— Именно поэтому ты едешь домой. Поигралась во взрослую и хватит. Слишком далеко все это зашло.

— Поигралась? Так вот, как ты думаешь? Я играюсь? А может, это ты играешь со мной в свои взрослые игры? Пожалел, да?

Не ответил, достал из пачки сигарету и открыл окно со своей стороны.

— Останови машину.

Даже внимания не обращает, а у меня восторг растаял как первый снег на солнце, и во рту появился привкус горечи.

— Останови эту чертову машину. Мне надо выйти.

Затормозил на обочине, и я выскочила на улицу, тяжело дыша, обхватывая себя руками, слегка дрожа от утренней прохлады. Скорее почувствовала, как подошел сзади и набросил куртку на плечи, слегка сжал мои руки чуть выше локтей и привлек к себе, вдыхает запах моих волос, а мне все еще горчит на губах и дышать трудно.

Я его сердцебиение спиной чувствую, как и каменные мышцы груди. Мне всегда кажется, что он отлит из гранита. Только под холодным камнем жидкая лава кипит, и я хочу именно ее. Плавиться и гореть, а не мерзнуть от его холодной, циничной сдержанности.

— Я сломаю тебя, девочка. Рано или поздно я тебя раскрошу на осколки, ничего не останется, — обхватил за горло, поглаживая кожу горячими пальцами и зарываясь лицом в мои волосы на затылке, — Черт знает, что творится… Не должно так быть. Ты и я. Не должно. Забудь об этом, — а сам сильнее прижимает к себе и скользит лицом по моим волосам, — мы слишком разные.