Он силу что, совсем не соизмеряет? Из какого материала, но его мнению, делают магических кукол? А живых девушек?! — Я так счастлив, моя дорогая, — продолжил первый принц признаваться мне в спину. — Так безмерно рад! И совершенно не хочу этому сопротивляться, прикидываясь нормальным или отстраненным.

Родерик Делаэрт порывисто прижался губами к валарийскому атласу моего платья, а я… я похолодела. Признание принца отнюдь не польстило мне и не растрогало, оно меня… откровенно ужаснуло. Мейра!!! Не нужно обладать большим умом, чтобы понять, что такое поведение для первого принца, мягко говоря, нетипично.

И если он бормочет все эти пылкие глупости, то это означает только одно: принц уверен, что имеет дело с безмозглой куклой, творением мастера Рейса. А что будет, когда вскроется мой обман? У меня даже пот на висках выступил от подобной перспективы. Мейра, он же первый избавится от меня без сожалений и проволочек! Потому что одно дело — посюсюкать на досуге над милой игрушкой и совсем другое — показать свою слабость и открыться незнакомой женщине, возможно, шпионке враждебного государства. "

"Мейра, что же делать? Он ведь мне не простит, не простит… Остановить? Признаться? Я задохнулась от подступающей истерики. Сейчас, да? Дальше тянуть нельзя… А вдруг уже поздно?!

— Ты — лучшее, что случилось в моей жизни, — доверительно вздохнул принц и стиснул меня сильнее.

Ох, Мейра! От переизбытка чувств, суматошных мыслей и боли в ребрах я не сдержала тихого, но натурально мучительного стона.

— Что случилось? — Принц моментально разжал руки и попытался заглянуть мне в лицо.

 — Сломалась? Сломалась, да?!

Я вскочила с кровати, взметнув сноп искр ало-бордовыми юбками.

— Нет, — резко ответила, не скрывая раздражения. — Но обязательно сломаюсь, если ты и дальше продолжишь так меня тискать!

Я перевела дыхание и уставилась в темные, круглые от шока глаза. Хм. Мейра! Я пошатнулась, когда до меня со всей неумолимой очевидностью дошли три вещи: у меня сдали нервы, я наконец заговорила и сделала это весьма эмоционально, и, самое главное, я обратилась к первому принцу Итерстана на «ты».

Ну все. Мне конец.

Родерик Делаэрт слетел с кровати быстрее меня. По крайней мере, за одно мгновение он не только покинул место наших последних игрищ, но и оказался прямо передо мной.

— Ты говоришь?! — спросил он. Осознал нелепость своего вопроса и продолжил: — Конечно, ты говоришь! Бессмертные! А почему… раньше молчала?

— Не сразу… разобралась в языке, — сказала я почти правду, хмуро следя за малейшими изменениями в выражении его лица. — Привыкала.