Им это не очень понравится.

– Тогда Марчиев. Идеальная кандидатура. Ювелир-кровосос. Предал своего учителя. Сначала убил его любовницу, которую действительно терпеть не мог, а затем и вашу тетю. Подходит?

– Нет. Ни в коем случае. Зинур Марчиев по отцу осетин, а по матери аварец. Поднимем против нас все национальные меньшинства.

– Туфана тоже нельзя?

– Нет. Я вам уже объяснял.

– Тогда остается только Фатьма?

– Одинокая женщина. Не пойдет, – заметил, скрывая усмешку, Борис. Оба уже понимали особые правила игры.

– Тогда им нужно выдать меня, – согласился Дронго, – идеальный кандидат. Космополит, гость из Баку, чужак и вдобавок частный детектив, умеющий стрелять и убивать. Подходит?

– Идеально.

– Закончили? – спросил Дронго. – По-моему, наш разговор похож на беседу двух идиотов.

– Чтобы вы поняли наши проблемы. Здесь нельзя руководствоваться обычной логикой или фактами. Нужно учитывать и все другие особенности. Многонациональный район, много своих особенностей.

– Урок усвоил, – согласился Дронго, – но учтите, что я ищу преступников не по национальному или религиозному признаку. И даже не по половому. Если я вычислю убийцу, то сделаю все, чтобы его посадили в тюрьму. Даже если он будет европейским евреем, как Мильман, горским евреем, как вы, полуевреем, как Туфан, или азербайджанцем, аварцем, осетином, лезгином. Я просто не умею делить людей по национальному признаку. Я разделяю всех людей только на порядочных и непорядочных, приличных и неприличных. И поэтому буду искать убийцу, чего бы мне это ни стоило.

– Наверно, вы правы, – задумчиво произнес Борис, – я вас понимаю. Просто хотел призвать вас к некоторой терпимости. Толерантности, как сейчас говорят.

В этот момент зазвонил телефон. Дронго извинился и достал мобильник. Звонила атташе по культуре.

– Я все просмотрела, – сообщила она, – он не из рода Каджаров. Всего лишь двоюродный племянник последнего шаха. Игрок, мот, развратник, гуляка, сбежал в Париж, захватив с собой часть фамильных ценностей. Продавал их знакомым иранским ювелирам и жил на эти деньги. Умер в Ницце в тридцать восьмом. В Иране у него осталась незаконнорожденная дочь, во Франции было два сына. Один от жены, другой от любовницы. Что-нибудь еще нужно?

– Только узнать фамилию, под которой жила его дочь. Или за кого она вышла замуж. Сумеешь?

– Постараюсь. Только позвоню уже завтра. Сейчас я ухожу в гости. До свидания.

– Спасибо тебе. Пока.

Он снова убрал телефон.

– Вы все время говорите по телефону, – вежливо заметил прокурор, – наверное, у вас важные дела в городе.

– Очень важные, – кивнул Дронго, – вы не могли бы уже сегодня провести экспертизу оружия, которое нашли рядом с убитой?

– Какую экспертизу? – удивился прокурор. – Зачем такая спешка.