Это был долгий путь, начавшийся со слепой веры и закончившийся тяжким сотрясением всех моих духовных основ. А последние дни лишь утвердили меня в осознании самой главной истины — Церковь прогнила до самого основания. В ней еще остались честные и светлые люди, истовые служители, пытающиеся защитить и спасти души. Но очень много и тех, кто лишь изображает веру, скрывая свою темную натуру за маской священника. В том небольшом прибрежном городке, где ты впервые увидел костяной кинжал, практически на том же самом месте я собственноручно испепелил предателя, перекинувшегося на сторону ереси. Именно тогда я и осознал окончательно — Церкви верить нельзя. И это откровение наполнило мою душу печалью…

— И снова — боюсь, не знаю что сказать…"

"— А и не надо. Я лишь хотел выговориться, — открыто признал священник, вновь беря флягу и делая большой глоток. — Иногда мне кажется, что я растратил свою жизнь зря. Но порой вспоминаются лица спасенных людей, и чувство тоски отступает. Я веду речь к тому, что больше не считаю себя священником, Корис. Меня не отлучили от Церкви, не лишали сана, но выполнять их приказы я больше не собираюсь. Ибо нет во мне доверия к их словам.

— Вы кому-нибудь еще это говорили, отче?

— Нет. А что?

— И не говорите, — попросил я. — Люди обрадованы возвращением сурового, но справедливого священника. Пусть так и остается.

— Это звучит мудро, — кивнул старик. — Многие нуждаются в согревающих душу ободрениях. Многие нуждаются в исповеди. И раз меня не лишили сана, я все еще остаюсь священником, хотя мои устои заметно поколебались. В свое время вера спасла меня, спасает и сейчас. Почему мы остановились?

— Мой дом! — радостно осклабился Тикса, указывая на совершенно пустой участок, находящийся промеж двух домов.

Впрочем, не совсем пустой — внутри имелась каменная лежанка, сложенный из камней невысокий стол и несколько хорошо обтесанных камней в качестве стульев. На лежанке имелось одеяло и несколько шкур.

— Это и есть твой дом? — оценив представшую взору картину, осведомился я.

— Да! Хороший дом! Кровать есть, стол есть! И шкаф есть!

Точно, за лежанкой спрятался сложенный из каменных плит шкаф с тремя полками, наполненными всякой всячиной. Какие-то камешки, глиняная посуда, наконечники для стрел и еще много-много чего.

— А стены? Крыша?

— Нету! — развел руками коротышка. — Я еще не женат! Дом строить некому.

— Весело вы живете, — признал я. — Точно… дома-то у вас жены строят.

— Снимать обувь! — потребовал гном.

— Это еще зачем?! У тебя дома нет!

— Это дом! Хороший дом! Если обувь не снимать — хотя бы вытирать! Вот половичок!

Тщательно вытерев ноги о действительно обнаружившийся у едва намеченного входа половичок, мы вошли «внутрь».