В полуверсте от них находилась деревня Госса – дома в ней из камня, почти городские, иные в два этажа, а сама деревня была окружена каменной оградою в рост человека.

Генерал Ермолов раньше всех распознал, о чем сейчас думает Наполеон, и, прискакав на Вахберг, сказал Александру I:

– Ваше величество, если судьба Европы зависит ныне от этой битвы, то судьба всей битвы зависит от этой деревни…

Наполеон это понимал. Сто орудий, сведенных в единую батарею, расчистили перед ним поле битвы, а сто его эскадронов, сведенных в единую лаву, – все это было брошено им на Госсу.

Финляндцы в это время стояли в резерве и варили кашу.

С высоты Вахберга видели, что даже свирепая картечь не в силах удержать напор кавалерии Мюрата, который уже смял нашу гвардейскую конницу, и тогда царь сказал брату Константину.

– А что там твой резерв?

– Варят кашу.

– Сейчас не до каши! Поднимай егерей и гренадеров, а я пошлю казаков, чтобы они треснули Мюрата по флангам…

Мюрат отступил, и началась такая артиллерийская дуэль, что граф Милорадович, затыкая уши, прокричал Ермолову:

– А что? Пожалуй, сей день громче, чем в день Бородина…

Пожалуй! Батальонный командир Жерве на одну лишь минутку присел на барабан, чтобы передохнуть, когда к нему из дыма сражения вышел полковой адъютант со словами:

– С ног падаю! Саша, дай присесть…

Жерве уступил ему свое место на барабане, отойдя в сторону, и тут же за ним что-то рвануло, оглянулся – ни барабана, ни адъютанта: вмиг разнесло французской бомбой.

Даже в битве при Бородине Наполеон не тронул свою старую гвардию, а сегодня – под Лейпцигом – он безжалостно бросил ее на Госсу – вместе с молодой гвардией. На улицах деревни началась дикая рукопашная свалка, о которой (много лет спустя) очевидцы в своих мемуарах вспоминали почти с ужасом.

Французы, сражаясь отчаянно, выбили из Госсы и наших егерей, и полки – Таврический с Санкт-Петербургским… Именно тогда генерал Крыжановский, командир финляндцев, и скомандовал:"

"– Ружья наперевес, песенников вперед… с Богом!

Барабаны пробили дробь, а песенники завели:

Нам, солдатушкам, во крови стоять, По крови ходить нам, солдатушкам… Снова – вперед! Крыжановский крикнул Жерве:

– Третий батальон, обходи Госсу слева! Как хочешь, а чтобы твои гренадеры были за стенкой… марш!

Финляндский полк уже вломился в деревню через стенные ворота, оставив при штурме больше половины офицеров – павшими. Сам генерал Крыжановский получил четыре раны подряд, потом контузию в грудь и даже выстрел – в упор, который раздробил эполет, загнал всю золотую мишуру внутрь тела.