В основном, пока лежим по кроватям, какие-то книжки пересказываю.

– И вот, представь, – восклицаю, рывком принимая сидячее положение. Облизывая пересохшие губы, нетерпеливо закладываю упавшие пряди волос за ухо. Шумно перевожу дыхание и выдаю как можно эмоциональнее и интригующе: – Он приходит… Приходит в эту хижину… А там пусто! И конец!"

"– Пиздец, как интересно, – ворчит Градский, лениво чиркая зажигалкой. – Ты точно ничего не пропустила? Не понимаю смысла. Зачем кому-то такое сочинять? Бред сумасшедшего! И это еще читают… Вот ты! Неудивительно, что ты спать в темноте боишься.

– Я боюсь не темноты, а одиночества.

– Да? – вскидывает брови Яр. – Почему тогда дома меня в кровать не звала?

– Потому что дома у меня есть Барсик!

– Значит, я замена Барсику?

– Ну, почти…

– Пошла ты!

Выражение лица Яра при этом бесценно. Он настолько возмущен, зол и в то же время не может поверить, что слышит в свой адрес нечто подобное. Конечно же, я просто «ору» с него. Меня такой смех разбирает! Откидываясь на спину, катаюсь по кровати.

Градский подбирается быстро и неожиданно. Запал и энергию теряю, когда он, прихватывая за футболку, дергает меня, словно мелкого первоклашку, вверх.

Наши лица оказываются слишком близко. Мы ими едва не сталкиваемся.

– Еще раз так грубо дернешь меня, я тебя… – угрожаю, тыча в него пальцем.

С трудом сохраняю дыхание ровным.

– Что же ты сделаешь, святоша?

– Я… Выпишу тебе штраф!

– Какой?

– Заберу себе твой день!

– Так я тебе его и отдал, – отрезает, напирая еще ближе. Носами касаемся. Хочу разрушить недопустимо растущее напряжение, а вместо этого смотрю на его губы. Черт… – В полночь пикнуть без моей команды не посмеешь, – предупреждает Градский, яростно выдыхая мне в рот.

Воскрешает припрятанные воспоминания: поцелуи, касания, горячие и болезненные уколы удовольствия. Слишком много всего… Вспышками. Ожогами. Разноцветными фейерверками.

Я… забываю, что хотела сказать.

– Хорошо, – назло ему легко соглашаюсь. – Хорошо!

Яр суживает глаза и сильнее хмурит брови.

– В чем подвох, Маруся? Скукой до смерти меня заморить решила?

– Разве я когда-то была скучной? – голос ненавязчиво вибрирует.

Призыв и провокация.

Такие моменты вырабатывают у нас обоих уже определенную реакцию – схватиться за руки.

Вместе. Всегда вместе.

– Так придумай, наконец, что-то стоящее, Маруся. Не разочаровывай меня, – глухо шепчет, касаясь губами моей щеки. – У тебя ведь есть план?

– Угу, – это короткое слов гудит на эмоциях, которые в моей груди разрастаются ядовитыми и колючими цветами. – Я тебя с собой хочу, – выдыхаю шепотом.

И его лианами опутываю.

Не отпущу.