Да, он переживал за меня, но в то же время был горд тем, что я не просто служу, а воюю, причём делаю это хорошо. А тут, возвращаюсь со службы без погон, и с орденами уложенными в вещевой баул.

— Здравствуйте, тётя Глаша, — едва переступив порог, поздоровался я с женщиной, баюкавшей на руках младенца.

Вот это сюрприз! И ведь молчал, партизан! Или я чего-то не понимаю? Да нет же! Два плюс два всегда четыре.

— Это…??? — многозначительно прошептал я.

Женщина тут же покрылась румянцем и сжав губы кивнула. А потом виновато улыбнулась. Я же ответил радостной улыбкой в тридцать два зуба, выставив большой палец.

— Брат? — вновь шёпотом поинтересовался я.

— Сестра. Маша, — ответила она.

Сказать, что я был рад, это не сказать ничего. Когда подлетал к дому, начал было подбираться к горлу комок. Я даже продышался, прежде чем направиться к двери. Думал опять защиплет в глазах, а в горле встанет ком. Но как только увидел младенца, куда только всё делось. Волнения разом вылетели из головы, оставив после себя лишь радостное предвкушение.

— Тётя Глаша, не обижайся, но мамой я тебя называть не буду, — слегка разведя руками, с улыбкой произнёс я.

— Глупо бы было, — с ответной улыбкой согласилась она.

— Но это моя сестра, без вариантов.

— Разумеется.

— Вот и давайте её сюда, — решительно протянул я руки, и заверил. — Да не бойся тётя Глаша. У нас одна из тренировок в скафандре перекладывание куриных яиц. Так что, силу свою соизмеряю.

Она поглядела на меня с сомнением, и наконец решившись передала мне уже уснувшую сестрёнку. Едва приняв на руки этот невесомый кулёчек, я вдруг осознал, груз ответственности. Ну вот прямо как за своего ребёнка. Возможно потому что реально всегда хотел брата или сестру. И тут такое розовощёкое чудо, смешно сморщившее носик во сне.

Я даже не усомнился ни на мгновение, вот так держа младенца на руках вызвал интерфейс сетки, и войдя в биржевой аккаунт выкупил акций на десяток миллионов кредитов. Потом вошёл в банк открыл на её имя депозит, куда и определил свою покупку. Ну и отправил уведомление тёте Глаше и отцу, как опекунам сестры.

— Клим! — тихо воскликнула она.

— Нормально. Могу себе позволить.

Дверь отворилась и в дом вошёл батя, который наверное был в гостинице. Судя по всему он хотел было сходу обрушиться на меня по поводу депозита. Во всяком случае, я не понял, по выражению его лица чего именно ему хочется больше, высказаться по этому поводу, дать поучительную затрещину, или обнять вернувшегося с войны сына. Но я разом разрешил его сомнения, прикрывшись сопящей у меня на руках Машей, и обезоруживающей счастливой улыбкой.

Глава 12

Ссора

Тётя Глаша поспешила забрать у меня Машу, и мы наконец обнялись с батей. Она же удалилась в детскую, чтобы положить сестрёнку в кроватку. Ну или в колыбельку.