И обнимал так нежно, грея руками, губами, укутывая ее собой словно бы…

Но при этом подтекст звучал так, что становилось очевидно — не собирается позволить Лесе уже из его рук выскользнуть. А это точно не совпадало с ее планами! И напрягало сильно.

— Не запирай меня, Коля! Меня всю жизнь все запирали и каждый шаг стерегли. Тотальный контроль, хоть ты не начинай! — выдвинула вперед подбородок, хотя внутри потряхивать начало.

Попыталась сесть в кровати, куда они перебрались опять еще после того позднего ужина.

Деньги уже лежали в ее машине, кстати, которую кто-то из охраны Гончаренко во двор загнал. В сумочке… Рюкзак она не рискнула ему на глаза являть. Часть суммы он также, без дополнительных уже вопросов, перевел на карту, номер которой она ему продиктовала.

— Я тебе любую сумму дам, Леся. Бери все, что у меня есть, — обняв ее и целуя в шею, хриплым, искушающим голосом заметил после этого Коля, жадными пальцами ее голые груди сжав. Нежно, дразняще…

— Не нужно… — сама задохнулась, покачав головой. — Не в деньгах дело… Не потому с тобой, Коля! — вдруг вырвалось у нее с каким-то отчаянием.

Потому что страшно внезапно стало, что он посчитает, что лишь ради денег играет это все, будто ее с головой захлёстывает в его объятиях!

А это же не так! Даже если ради денег и согласилась изначально…



Мужчину от ее стона аж скрутило всего напряжением, набросился на губы Леси, целуя алчно, тяжело, до одури, повалил на кровать опять, но подстраховав, чтоб не ударилась… В каждой мелочи заботился! Обоих уже заново трясет, будто и не было еще ничего этой ночью, и плевать на усталость и то, что ноют, протестуя, ее мышцы, непривычные к подобным марафонам!

Выгнулась навстречу ему, с готовностью и каким-то исступлением принимая твердый член, вбирая в себя, словно реально плотью от плоти его стать хотела… На всю жизнь в память врезать эти ощущения, его вкус, его тяжесть, жар и аромат кожи. Даже вкус пота, когда вколачивал себя в нее со схожей на Лесину потребностью… И чуть ужасающее в своей глубине понимание, что реально не сможет никому позволить притронуться к себе после Коли. Удавиться проще, чем то, что у них этой ночью случилось, предать…

Начало четвертого утра… Меньше всего за эту ночь она подремать успела. Зато вот чувственного пирования аж с избытком… Но, положа руку на сердце, стоило ей снова бросить взгляд на обнаженный торс мужчины, сейчас откинувшегося на подушки, и в животе у Леси вновь тлеть начинало. И не отталкивали шрамы, чего Коля, кажется, реально опасался.

Этот мужчина нечто невообразимое с ее душой, мозгами и телом творил! Говорил, что она его околдовала, но у нее было ощущение, что это сам Николай ее приворожил.