Как кофе не расплескал?"

"— Коля! — Леся к нему дернулась, так отставив чашку, что темные капли таки растеклись по столу, но им былое до того!

Она, как отзеркалив, и сама обхватила, обняла крепко, уткнувшись лицом ему в живот.

— Ну что такое, ежик мой? Ты зачем так нервничаешь, что смотреть на тебя самому больно? — уткнувшись в ее макушку, для чего пришлось согнуться в три погибели, тихо спросил Николай, стараясь отогреть Лесю своим теплом.

— Не знаю, — она улыбнулась, в голосе ее это услышал, но как-то вымученно, будто ради него только. — Не могла спать, такая муть в душе, только плохое в голову лезет…

— Ну что здесь со мной случиться может, ежик? — усмехнулся он, как успокаивая ее, провел ладонью по распущенным волосам.

 — Это же наша вотчина, Леся. Помимо охраны, которая вечно бдит, у нас тут достаточно тех, кто поддержит и на нашу сторону встанет. Даже этот твой Максим не нашел никого, кто готов был бы на саботаж пойти, отказались еще и на нас тут же вышли, сообщив, — заодно и по делам внес ясность.

— Он не мой! — возмутилась Леся, но, словно бы расслабилась, уже мягче припала к его телу, как обтекая.

А потом и вовсе поднялась, обхватив руками его шею.

— Ты права, прости. Твой — только я! — ухмыльнулся довольно Николай, прижавшись жадно к ее искусанным губам. Черт! Все-таки зря она так нервничала.

— Так это Максим Анатольевич что-то сделал? Поэтому тебе Стас звонил? — оживилась Леся.

— А ты что себе надумать успела, ежик? — поинтересовался у нее чуть шутливо.

— Не знаю, самое ужасное!.. — с неловкой улыбкой она сама к его губам потянулась. — Ты слишком необходим мне стал, Коля. Жизненно важен.

У меня никогда такого человека не было. Так что постарайся уберечь себя от всего, пожалуйста! Я не представляю, как справляться со страхом за тебя. Не привыкла никого любить больше себя, кажется!

Как же ему жаром в этот момент голову обожгло, лешего за ногу! В грудную клетку, разрывая ребра, только не болью, радостью, которую, казалось, не вместить в такой объем!

— Теперь понимаешь, каково мне было всю эту неделю?! — тихо, жарко, хрипло попрекнул в шутку, в ее губы прошептав, стиснул в объятиях.

— Прости! — настолько же яростно она выдохнула, принявшись целовать ему лицо.

 — Прости, любимый!

— Пустое, девочка моя! Забыли! Я разобрался и понял, что тебя толкнуло на это все. А теперь уже все на двоих делить будем, — чтобы и не думала себя корить, прояснил, не хотел и минуты ее мучений, даже моральных.

Набросился на губы Леси, не сказать иначе. Вся эта громада восторга, радости, нужды по ней буквально требовала метками-засосами ее покрыть здесь и сейчас. Усмехнулся, вспомнив, как Леся ему этим укоряла вечно.