Федор работал в Чайсовхозе прорабом на стройке. Как ему удалось занять такую должность, Савва трудно представлял, потому как с детства Федя не любил умственно напрягаться. А о Митьке нечего было и говорить. Он и здесь, в Адлере, работая на грузовике, знал, что, где и когда можно было хорошо заработать и нагреть при этом руки.

Денег у него куры не клевали. В его доме, как и прежде, если были конфеты, то коробками, мед – бидонами, бензин-цистернами, масло сливочное ящиками и так далее. Весь двор был аккуратно завален стройматериалами. Холодильник ломился от продуктов.

Но при всем при этом, деньгами он не разбрасывался. Детям давал только на необходимое. Собственно, и Савва не особо швырялся деньгами. Кате и Зине давал, когда видел, что в самом деле надо. В этом плане у него вроде как было все нормально. А вот неприятие братьев, да и кумовей ему очень не нравилось. Только с Костасом он чувствовал себя комфортно. Никогда он не давал ему почувствовать себя не успешным человеком. Наоборот, он говорил всем, что Савва – голова, а вот братья его, не так преуспели в смысле образованности. И Костас, и Марица считали Ирини виновницей их развалившейся семейной жизни.

– Я не представляю, что это за женщина, которая могла потерять такого мужа, – не уставала выражать свое удивление Марица.

– Да, у нее не все дома, – вторил ей Костас. – Порядочнее Саввы трудно найти в природе! – запальчиво добавлял он.

И они были искренни в этом своем мнении. Марица думала про себя, что из Саввы можно было такие веревки вить, будь она его жена. «Как можно было не суметь понять его?» – удивлялась она. Ирини представлялась ей жесткой, самовлюбленной красавицей.

Из рассказов Наташи, Марица давно поняла, что ее мать является той самой Ирини, в девичестве Христопуло, с сестрой которой она когда-то в далекой молодости переписывалась. Дурой ее нельзя было назвать так, как сам Савва и Катя, говорили, что она очень умна. «А, все-таки не иначе как дура… Где она найдет лучше, даже со своей красотой и умом?» С другой стороны, как хорошо, что они расстались! Зато теперь она, Марица, хоть это и эгоистично с ее стороны, имеет возможность часто видеть и общаться с братом Костаса. Как интересно с ним просто поговорить! Какой он интеллигентный! Ей казалось, что добрее и мягче мужчины ей не приходилось встречать. Савва был ей близок во многих отношениях. Роднее двух родных братьев – любителей напиться до умопомрачения. Хотя Костас был мужчина, как мужчина со многими достоинствами, но мягкости и понимания женской природы у него не хватало. Зато чисто греческой настырности, и главенства во всем, в смысле «кто в доме хозяин?» у него было с избытком.

Наверное, все мужчины, кроме Саввы, очень упрямы.