– Наташенька, это мой сын, не пугайся, слезь с Люси, – не до конца оценивала ситуацию Василису. – Паша, девочка так перенервничала сегодня, ты не представляешь. Ее столько в лесу продержали, одичала немножко…

– Мам, ее не держали, она там сама пряталась, – устало объяснял Пашка.

– Ты, Пашенька, ерунду-то не городи… Наташенька, ну хватит уже пистолетом трясти, в самом ведь деле выстрелит, а я Люсе еще про миллионы не сказала! Не балуйся…

– А я не балуюсь, – нервно дышала Наталья. – Вот теперь я не играю. И что же вы, Василиса, сынка не слушаете? Он ведь правильно говорит – это я сама пряталась! От вас, от Хлебовых разных! Вы сами меня отыскали! Вы сами этого хотели!

– Вася… Васенька… она так в меня вцепилась… – проговорила Люся, еле шевеля побелевшими губами. – Она так меня держит… она не шутит, Вася…

Василиса не могла поверить.

– Ты… Наташка, ты… – грозила она пальцем. – Ты в Люсе скунса… не буди…

Заслышав знакомую команду, Малыш ринулся на кровать, сшиб Наталью и уложил лапами в подушки Люсю. Это называлось у него «Буди Люсю». Малыш в последнее время настолько отработал команду, что хватало одного слова. Пашка метнулся к Бедровой и, прежде чем та успела опомниться, защелкнул на ней наручники.

– Сволочи!!! – визжала та и каталась по кровати. – Сволота!!

Но теперь она была не страшна. Зато Павел поднялся во весь свой могучий рост и встал перед матерью.

– Вот если бы… – едва сдерживался он. – Если бы тебя звали Катерина Павловна… или Надежда Павловна… я бы тебе… снял штаны… и такого ремня всыпал!!!

– Пашенька, а меня вот Василисой Олеговной назвали, – торопливо проговорила мать и отошла к окошку, подальше от греха.

– Павел Дмитриевич! Вас ждать?! – спрашивали ребята, уводя буйную Бедрову.

– Конечно. Я иду, – повернулся разгневанный Павел к матери спиной и потопал к выходу.

– Пашенька, а сегодня на оладушки зайдешь? – спросила дребезжащим голосом Люся и на всякий случай пригрозила: – Паша, попробуй только не зайди, сами в милицию заявимся, узнать в чем дело.

– Готовьте оладушки, тетя Люся, непременно буду! – сквозь зубы проговорил Павел, играя желваками.

А потом потянулись бесцветные дни. Пашка-злодей в гости не спешил, а находиться в неведении – худшее из зол.

Уже и к Маше в гости наведывались, и Ольгу посетили, но все как-то так, лениво и безрадостно. Все больше грызла обида: вон как Пашенька возле Марии плясал, спасибами бросался, а им… А ведь они тоже что-то отыскали… Правда, еще не знают, что именно… Это и глодало дам с каждым днем все больше. Вася теперь и вовсе перестала из дома выходить, только Люся с Малышом гуляла.

В одну из таких прогулок и раздался звонок.

– Иду… Какая нетерпеливая, – ворчала Василиса, ворочая замком.