Вскоре тело Марго грузили в одну машину, а скулящего оборотня — в другую. Мы стояли в стороне и наблюдали за тем, как полицейские оцепляют периметр около двух шале. Журналисты тоже приехали, как и обещал Пролецкий, только вот их тут же отправили обратно. А нас до самого утра допрашивали. Эдгардо пришлось остаться и взять себя в руки, чтобы выступить в роли еще одного переводчика.

В машине был найден шприц и три пустые ампулы с неизвестным веществом. А также были взяты отпечатки пальцев. Осталось ждать результатов экспертизы, чтобы понять, кто вколол Марго эти вещества. Правда, на это мог ответить еще и Пролецкий, которого тоже погрузили в машину скорой помощи в сопровождении полицейских.

Сюрприз, который устроил Макс, закончился с одной стороны трагедий для Эдгардо, а с другой — обретением матери, считавшейся все это время погибшей.

Потом мы вернулись в гостиную шале, где нас допрашивали. Нинель судорожно сжимала руки сына, давала показания и, запинаясь, плакала, тряслась, но упорно пыталась рассказать обо всем. А у нас от этого рассказа волосы вставали дыбом."

"В конечном итоге Эдгардо потеснил Макса с дивана и сел рядом с его матерью, применяя свой дар, слегка успокаивая и так расшатанные нервы драконицы. Ее лицо с печатью глубокой печали я запомню надолго. Тем временем она рассказывала, как Пролецкий организовал ДТП, в котором ее муж погиб, а ее саму оставили в живых, добив отца Макса в машине. После этого подбросили труп другой женщины и подожгли. А ее все эти годы держали взаперти в лесу, в доме, полном охраны. Оказалось, что женщина была истинной парой Пролецкого. Это признание было шоком для нас. Дмитрий, отец Макса, знал об этом. Собственно, это была еще одна причина того, что Пролецкого больше не взяли в качестве партнера. А наоборот — Нинель с мужем совершенно не хотели иметь никаких с ним дел. Женщина была верна мужу и безмерно его любила. Никакие инстинкты не могли взять вверх и расположить ее к волку. Только вот Стаса, тоже женатого к этому времени, это не устраивало. Устав от постоянных отказов женщины, он пошел на такой отчаянный шаг. А чтобы Нинель не нашли, запер ее в доме и практически не выпускал на волю. Саму ее пичкал экспериментальными зельями по подавлению зверя, поэтому ее драконица скорее мертва, чем жива. Пролецкий не мог простить отказов Нинель, которая верила, что рано или поздно ее найдут и освободят. Волк принудительно поставил ей метку, но все равно она сопротивлялась влечению. С каждой новой дозой препарата сопротивление давалось все легче и легче, ведь зверь засыпал, а инстинкты притуплялись. Получалось, что Пролецкий, не желая выпускать драконицу на волю, чтобы она не убежала, сам себе сделал хуже.