А я пока схожу к администрации и уточню кое-какие детали.

— Ты не знаешь языка.

— Здесь есть переводчик.

— Ты все предусмотрел?

— Конечно, — невозмутимо ответил Макс и снова подтолкнул меня к двери, а когда я зашла, тихо закрыл ее за мной.

Мне пришлось подчиниться и пойти на экскурсию по одноэтажному домику. Разумеется, первым делом я пошла искать спальни, вернее, посчитать их.

— Все же две, — тихо прошептала я и выдохнула, когда толкнула дверь очередной комнаты.

— Мне показалось сожаление в твоем голосе.

— Как ты тут оказался? И почему я снова тебя не услышала? — вздрогнула я.

— Драконы могут передвигаться бесшумно. Да и человеческий слух не такой острый, как ваш.

— Конечно. Дело в этом, — процедила я.

А что если я — драконица, а не человечка? Тогда, получается, я глухая, по всей видимости. Или кто-то вступил в сговор со своей второй половиной и скрывает свое присутствие. Хм. Я напряглась и почувствовала, что действительно что-то изменилось в Максе. Но вот, что именно, определить не могла, ведь тогда нужно открыться самой. А ведь для «скрытия» нужна огромная концентрация. Все-таки скрывать свою суть не принято среди оборотней, тем более драконов, которые считаются одними из самых сильнейших оборотней. Да и зачем прятать то, что делает тебя выше и сильнее среди сородичей? Это правило не действует только на нас с тетей, потому что контроль над сущностью у нас в крови. Нам, наоборот, нужно приложить усилия, чтобы продемонстрировать свою суть. Вот такое чудо природы. Моя мама тоже была драконицей, по крайней мере, так говорит Геля, ее родная сестра. Мамы не стало после родов, так как ее разбитое сердце не выдержало нагрузки во время родов. Тетя рассказывала, что ее сестра была глубоко изможденной и раздавленной. А отец… Я его даже не знала. Геля лишь однажды обмолвилась, что у него была семья. Он не собирался ничего менять, уходить от богатой жены и ребенка к человеческой паре. Мой отец предложил тогда моей матери просто иногда хорошо проводить время и все. О том, что мама — драконица, он тоже не знал. Самое глупое, что мама не могла противиться этой связи и согласилась на роль содержанки и любовницы. Только вот уже спустя пару месяцев таких отношений отец просто-напросто исчез, а мать начала чахнуть вдали от него и не хотела больше жить. Даже то, что она была беременна мной, не привело ее в чувство. Мы с Гелей даже не предполагали: знал ли отец вообще о моем существовании? Но в любом случае, как только пришло время родов, моя мать позвонила своей сестре, рассказала обо всем и попросила позаботиться обо мне. Видимо, уже тогда она чувствовала, что не перенесет родов. В итоге Геля стала для меня мамой, подругой и только в последнюю очередь тетей.