Фокс начал читать, и его брови медленно поползли вверх:

– Я такое не напишу даже спьяну! – возмутился он под шуточки и хохот товарищей. Понадобилось довольно много времени, прежде чем ребята переварили этот мадригал и немного пришли в себя.

– Знаете, мне все больше кажется, что эти записки – просто дело рук досужего поклонника, – задумчиво сказал Хаммонд, вертя в пальцах злополучное письмо. – Тебе, Энни, следует быть осторожной и не выходить в город одной. Если этот рифмоплет вздумает докучать, Уолтер живо свернет ему шею, так что он сможет смотреть вдоль своего позвоночника!

– Да, лично меня гораздо больше интересует Лайбстер, – вклинился Фокс.

 – Я, правда, не заметил за ним особых странностей. Просто урод с нервным тиком. Но мне он определенно не нравится. Надо будет за ним проследить.

– Не так-то просто подобраться к секретарю чужого посольства! – сказал Винс. Он редко подавал голос на совещаниях: обычно его рот был занят едой.

– О, у нас есть отличная приманка для этого фомора, или как там его! – осклабился Фокс. – Вчера он весь вечер тенью ходил за Энни, только что не ворковал, как токующий козодой! Ставлю шиллинг против дохлой мыши, что он будет искать способ свидеться еще раз!

– Слишком рискованно, – посерьезнел Нед, а я задумалась.

– Мы все время будем поблизости, – сказал Хаммонд, взглянув на меня внимательными умными глазами. – Конечно, Энни вправе отказаться…

– Да ладно, поняла уже, что одним светским раутом не отделаюсь, – пробурчала я. – Хорошо, попробуем вывести господина секретаря на чистую воду. – И, бросив сердитый взгляд на Фокса, предупредила: – Но замуж за него пойдешь сам в случае чего!

Глава 11

После утреннего разговора с Амброзиусом город виделся мне совсем по-другому.

Когда мы с Недом возвращались на Гросвен-стрит, день уже перевалил за середину, и на улицах было довольно людно. Улица была та же, исхоженная мною вдоль и поперек, укутанная привычным сереньким туманом, похожим на старую свалявшуюся шаль. Изменилась я, а не она. Теперь я лучше понимала Амброзиуса, который говорил, что линейное время – это лишь фикция, порожденная человеческим воображением.

Эшентаун был очень старым городом, люди селились здесь веками, поколение за поколением, и я словно бы видела все его слои одновременно.

Говорят, что каждый камень, попавший в Эшентаун, больше не покидает его, воплощаясь в новых и новых постройках. Вот этот угол дома когда-то был частью старой крепостной стены; вместо церкви Сент-Мари-де-Грейт, сотрясающей воздух колокольным звоном, на этом кургане, окаймленном рекой с юга, когда-то шумела священная роща, и по праздникам в ней зажигали огонь в честь совсем других богов. Мостовая, по которой мы шли, повторяла древний тракт, похороненный под толщей земли.