Сразу после Великого пожара, – сказал дворецкий, не отрываясь от своего занятия. – Вы могли видеть его портрет в спальне леди Фонтерой. Или в библиотеке.

«А гобелен, висящий в библиотеке, наверняка соткала прапрабабка Кеннета, сидя в башенном покое своего замка, чтобы скоротать время между набегами», – подумала я. Со всех сторон меня окружали деяния предков лорда Фонтероя, далеких и не очень. Особняк на Гросвен-стрит был настоящим фамильным гнездом, здесь берегли старинные вещи, которые образовали как бы связующую нить, протянутую сквозь века.

В отличие от них, у меня ничего подобного не было.

Я вдруг осознала себя какой-то былинкой, прибившаяся к кряжистому дубу, корни которого уходили далеко в прошлое. Даже не былинкой, а сорняком, учитывая мою неказистую биографию. Перекати-поле. Если мистер Батлер хотел намекнуть на неуместность моего пребывания здесь, он не мог бы придумать лучшего способа. Теперь, после отъезда Кеннета и Элейн, мне не имело смысла оставаться. Я приготовилась сообщить, что сегодня же избавлю их от своего присутствия, однако Батлер меня опередил:

– Перед отъездом лорд Кеннет особенно настаивал, чтобы вы задержались у нас хотя бы до возвращения мистера Тревора, если вам не сложно.

Мистер Тревор должен вернуться на днях.

Вероятно, за годы работы с таким сложным хозяином, как лорд Фонтерой, Батлер развил в себе способность читать мысли.

– Также я хотел сообщить, что для вас пришло письмо от мисс Виверхэм.

Письмо действительно лежало на свеженачищенном подносе. Поблагодарив, я взяла его и ушла к себе. К сожалению, Селина не писала ничего утешительного. Меллинг упорно продолжал избегать ее общества, даже носа не показывая на Квендич-сквер.

Несчастная девушка взяла на себя смелость отправить ему записку, но в ответ получила только жалостное послание с сетованиями на злую судьбу и обещаниями встретиться в другой, лучшей жизни. Отец Меллинга еще не приехал, его ждали со дня на день. Последние строчки, написанные Селиной, я почти не могла разобрать, настолько они расплылись от слез."

"Отложив в сторонку этот воплощенный в бумаге крик отчаяния, я почувствовала раздражение. Жизнь и без того слишком грустна, чтобы изводить себя надуманными проблемами! У этих бестолковых щенков было все, что нужно для счастья, но нет! Один нагородил в своем воображении каких-то немыслимых препятствий, а другая сидит и страдает вместо того, чтобы хорошенько встряхнуть любимого за шиворот и указать ему, в чем суть его заблуждений.

Досада на Селину с Меллингом заставила меня взбодриться, отложив унылое настроение до более подходящего момента. Обдумав ситуацию, я принялась собираться. Когда я снова спустилась в холл, Батлер уже покончил с перилами и теперь занимался старинными часами.