К ночи Элейн пришла в себя и пожелала немедленно вернуться в город. Разумеется, о поездке верхом не могло быть и речи. Хозяин помог нам раздобыть какую-никакую повозку, не совсем пригодную для леди, но, как говорится, «нищие не выбирают». Я залезла внутрь вместе с Элейн и задернула занавески от ночного холода. С нами поехал хозяйский мальчишка, который вел в поводу лошадей.

– Чем скорее мы увезем ее от этого холма, тем лучше, – озабоченно говорил Амброзиус, так что мы не стали мешкать и отправились.

Наше возвращение на Гросвен-стрит произвело впечатление даже на непрошибаемого Батлера.

Взволновавшись, дворецкий сразу же надел пальто, чтобы отправиться за доктором. Только уговоры Амброзиуса и самой леди Фонтерой убедили его повременить с этой затеей. Качая головой, Батлер встревоженно смотрел, как мы с волшебником отвели (вернее сказать, отнесли) Элейн наверх. Джейн, ее горничная, с причитаниями бегала вокруг.

Распорядившись насчет лекарства (три капли из золотистого флакона на чашку воды, давать каждые три часа), Амброзиус ушел к себе, а мы с Джейн остались дежурить у постели больной. Я боялась оставить ее даже на полчаса.

Волшебное питье помогало, но ненадолго. Несмотря на грелки, которыми Джейн обложила постель со всех сторон, Элейн постоянно просыпалась, жалуясь на холод. Иногда она наоборот впадала в ледяное оцепенение, которое пугало меня еще больше. Тогда я ее будила, уговаривая выпить еще глоток снадобья.

Воздух за окном посерел, когда Элейн наконец забылась вполне нормальным, хоть и беспокойным сном. Джейн, приоткрыв рот, дремала в кресле. Я клевала носом над записками, которые прихватила с собой нарочно, чтобы не заснуть."

"Вообще-то я уже отчаялась вытянуть из них что-нибудь полезное.

Число букв в третьем письме, как и в первых двух, тоже делилось на восемь, так что это точно была не случайность. Если мои догадки верны, то у меня не было никакой надежды добраться до исходного текста. Я предполагала, что отправитель пользовался чем-то вроде решетки Кардано18 – прямоугольником с прорезями в нужных местах. Чтобы уяснить истинный смысл зашифрованного письма, буквы в нем следовало записать подряд, без пробелов, потом наложить сверху прямоугольник и прочитать текст в прорезях. Не имея на руках исходной «решетки», понять письмо было невозможно. Вот интересно, зачем вообще отправлять мне сообщения, смысла которых я все равно не смогу понять? Если только… письма предназначались не мне?

* * *И снова, как две недели назад, Амброзиус сидел перед расчищенным столом, на котором стоял флакон – на этот раз густо-синего цвета. На краю стола в сложной системе колб булькал очищающий раствор. В комнате витал бодрящий запах ледников, холодного соленого моря и свежего ветра. Волшебник не спал.