Я привыкла завтракать в гордом одиночестве. Точнее — не завтракать совсем. Сидеть одной в огромной столовой пустого дома без кого-либо из живых, всегда нагнетало до нервного тика, и абсолютно отбило желание даже слышать слово, характеризующее утренний прием пищи.

Затем я долго привыкала к брательнику, плюхающемуся по утрам в мою кровать, едва не роняющему на меня поднос с едой. Еще дольше пыталась принять скачущее по кухне зеленоволосое существо, исполняющее иногда такие перлы, что великие танцоры прошлого в гробу переворачивались!

Ладно, ни сразу, но я смирилась, привыкла, и даже полюбила подобный жизненный уклад, устроенный Илюхой на своих квадратных метрах честно купленного жилья.

Но какого ж черта я стала привыкать к мирным, семейным завтракам на квартире Алёхина, да еще за каких-то три дня?"

"— Я тож серьезно, — макая ложку в чай, хмуро отозвалась, кося взглядом на Цепеша, молча предупреждая его, что за очередную попытку накормить меня завтраком кое-кто точно будет пить кофе из святой водички с тертым чесноком вместо кардамона, добавляемого им обычно.

Три дня. За три дня я успела изучить их режим, их вкусовые предпочтения, их привычки. А еще успела понять, что эти трое, не смотря на все мои предрассудки и псевдо логические выводы, в действительности преспокойно сосуществуют как одна большая, крепкая, любящая семья.

И чем больше я это понимала, тем сильнее хотелось сбежать.

— Стась, хватит, — Риш как всегда не ругалась. Не кричала, не причитала, не взывала к останкам совести, даже не сердилась.

Но от ее укоризненного, мягкого взгляда и осуждающего покачивания головой хотелось от души треснуться лбом о барную стойку. И всё равно, что синяк промеж глаз до сих пор не сошел, а почти все признаки сотрясения только-только отступили, прекратив доканывать меня тошнотой, слабостью и головокружением!

Еще б они не прошли, в такой-то атмосфере, да с такими няньками. Ладно, Ариша, добрая душа с целительными руками и благочестивыми намерениями. Ладно, Мишка, с его грубоватой опекой, отсутствием чувства такта и кардинальными мерами…

Но как мне осточертел заботливый сверх меры Дракула, кто бы только знал!

Цепеш меня пугал, серьезно.

Не, так посмотришь — вроде всё та же ехидная двухметровая привлекательная зараза, выводящая меня из себя, весь такой правильный, с самоуверенной улыбкой, никак не реагирующий на мою язвительность. Но с другой стороны…

Просто другой, блин!

Он же от меня почти ни на шаг не отходил все эти дни.