О том, что не могу поднять журнальный столик, я в этот момент очень, очень пожалела! — Козел! Придурок! Кретин! Вампир доморощенный! Дракула-переросток! Эдвард Каллен недоделанный! Да ты! Айщ…

Последнее восклицание пришлось проглотить. Все прелести похмелья, опешившие от моей злости и обалдело отступивши на пару минут, вернулись с удвоенной силой, и я села, схватившись за голову, чувствуя как в левый висок вкрутился раскаленный болт. Вдобавок накатила тошнота, заболел желудок, да и вообще…

Кажется, меня слегка шатало от слабости.

— Раньше словарный запас у тебя был богаче и изящнее, — продолжая посмеиваться, Владислав сел обратно на подлокотник. Посмотрел на меня и, наклонившись, поднял с пола высокий прозрачный стакан с булькающей жидкостью, стоящей за диваном. — Или все красноречие улетучилось вместе с парами алкоголя?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Козел ты, Цепеш, — зло выдохнула, но протянутый мне стакан забрала. И осушила залпом весело шипящий алко-зельцер, дивясь чьей-то предусмотрительности. И ведь развел заранее, вампирюга такая, и отставил подальше, зная о моей реакции и ее последствиях!

— Тебя разве не предупреждали о последствиях распития спиртных напитков? — усмехнулся доморощенный граф, перепутавший Трансильванию с Россией и умудрившийся в ней каким-то образом выжить.

— Ляпнешь еще раз, что буду пить — не вырасту, и я запущу в тебя стаканом, — мрачно предупредила, поморщившись от кислого привкуса. Но прохладная жидкость скользнула в пищевод, принося иссушенной слизистой долгожданное облегчение… и упала в больной желудок, принося адское «удовольствие», от которого я банально загнулась, машинально прижимая руку к животу. — Мля-я-ять…

— Желудок? — как бы ни было странно, но мужчина нахмурился, поднимаясь. — Тебе нужно позавтракать, Стася.

— Не говори мне о еде, иначе диван будешь очищать сам, — выдохнула, стараясь расслабиться. И с трудом, но все же поднялась, интересуясь. — У тебя в родне садистов не было? Хотя, о чем это я… Ты же их прародитель!"

"— Я не заставлял тебя пить, — невозмутимо пожал плечами Цепеш, проходя на кухню, точнее в сторону барной стойки, которая отделяла огромную гостиную от упомянутого помещения.

— Так я ж тебя в своем похмелье обвиняю, — машинально откликнулась, проходя следом, слегка пошатываясь, потирая гудящий затылок, и попутно осматривая окружающую обстановку. Смутно знакомую…

Только, кажется, диван тут был другим, стены темнее, люстра не такая, да и вообще. Вон того милого женского трюмо тут точно никогда не было! Но, не смотря на значительные перемены, квартиру Потапыча я признала легко и почти сразу.