Но что больше всего мне нравилось смотреть на дом Влада. Не то, чтобы он казался мне верхом архитектурного изящества или что-то вроде того, просто… Это был его дом. Только что приобретенный, еще толком не обжитый, но всё же.

И значило это только одно: старший из братьев Алёхиных решил, наконец, осесть в России.

— А что же наш Кощеюшка не весел, что же голову повесил? — открыв окно беседки, я забралась на подоконник и закурила, мягко подкалывая пригорюнившегося финансиста. Едва поняв, чем же мне так нравится на самом деле жилище моего вампира, настроение стало на редкость благодушным и расслабленным.

А вот владыка калькуляторов и царь копеек поднял на меня тоскливый взгляд, вздохнул… И снова уставился малость нетрезвым взглядом на лежащий возле тарелки мобильник, словно тот был причиной всех его бед.

— Так и не берет? — покосился на него сидящий неподалеку Олежка, на чьем крепком плече пристроила голову добродушная и улыбающаяся Эльза, наблюдающая, как по лужайке носятся друг за другом Санёк, Жека и Шут. Парни честно уворовали подаренную новосёлу пятилитровую и уже прилично опустевшую тару с коньяком, и теперь наворачивали круги, пытаясь отвоевать у противника заветную янтарную жидкость.

— Уху, — ответ Ромыча мало походил на что-то вразумительное, а рука молча потянулась и влила в рот приличный стопарь коньячку. Без закуски, конечно же: мужики в печальке этим делом обычно пренебрегают.

— Ты чё, так и не выяснил, где Варька-то? — услышав за своей спиной наши дебаты, повернулся мой брательник, все это время пристально следивший, чтобы его банда не расколотила вожделенную бутылку, которая все это время стояла у него под носом и которую он благополучно упустил, отвлекшись на мурлыкащую и довольную больше чем обычно Неаполь.

В ответ Кощей взгрустнул так, что завяли даже остатки помидоров…

Так, и что я пропустила, интересно?

— Варька? — культурно выпустив струйку дыма за окно, подняла взгляд на подошедшего Владислава. Со слегка растрепавшимися золотисто-русыми волосами, в мягком сером спортивном костюме и кроссовках, возле небрежно накрытого стала и лесного пейзажа, он смотрелся непривычно. Не собой. Не вышколенным, самовлюбленным, обеспеченным и известным юристом, а просто… Пожалуй, просто.

Просто моим мужчиной, больше к этому и добавить нечего.

Я уже и Цепешем-то его не зазывала давным-давно… Язык как-то не поворачивался!

— Варвара Волкова, — как только я затушила окурок в банке из-под оливок, блондин ловко и невозмутимо стащил меня на край подоконника, чтобы обнять. И, пристроив свой подбородок на моем плече, когда я повернулась к нему боком, насмешливо добавил. — Бухгалтер, почти экономист.