Ему, понятное дело, рейтинг, а мне — каково? Ну да ладно. — Живчик вдруг злорадно рассмеялся. — Еще попляшет у меня этот ублюдок! Ох, попляшет. Думает, небось, что я такой же червяк, как Олежек или эта корова сисястая! А вот хрен там…

«Олежек — это, наверное, Олег Корсаков», — вспомнила Вероника имя Красавчика. А «корова сисястая» — Леопардиха. Как он ласково о коллегах, надо же! А на общих фотографиях да на камеру — лыбится, небось… Фу, какой мерзкий. Понятно, конечно, что конкуренция, но все равно. Олежек, кстати, вряд ли себя так ведет, у того по лицу видно, что порядочный парень.

Слушать Живчика показалось еще более отвратительным, чем наблюдать за людьми, которые фотографировали мертвого Ильичева.

Вероника с нетерпением ждала, пока Вован закончит дымить айкосом и они наконец пойдут к машине. От Живчика сердито отвернулась. И натолкнулась взглядом на выскочившую из дверей служебного входа девушку.

Здесь вообще оказалось разве что чуть менее людно, чем у главного входа, народ так и сновал туда-сюда. Девушка привлекла внимание Вероники бледным лицом и отчаянным видом. Она прижимала к уху телефон, но не разговаривала, явно пыталась кому-то дозвониться.

— Ну же! — услышала Вероника. — Ну возьми ты трубку!

Но трубку, видимо, не брали. Девушка, подождав, сбросила звонок — и тут же набрала номер снова.

«С парнем поругалась, — сочувственно подумала Вероника. — Или с мамой». Девушка была одета так, как обычно одевается персонал в парикмахерских и салонах красоты: поверх платья — фартук с большими накладными карманами, на ногах удобные босоножки без каблука. К фартуку сбоку были прицеплены зажимы для волос, а из кармана торчала расческа.

Таращиться на девушку, которая как выскочила, так и застыла у входа, было неприлично. Но с другой стороны продолжал разоряться Живчик, грозя кому-то страшными карами.

— …в общем, заплатит мне этот кретин, — услышала Вероника. — За все заплатит! Тоже мне, звезда.

Прозвучало это еще злораднее, чем раньше. И в этот момент в голове у Вероники что-то щелкнуло. Слово «звезда» состыковалось с фамилией «Ильичев». Мелькнуло недавнее воспоминание: перекошенное рыжебородое лицо, выпученные глаза и отчаянный хрип. Предсмертный…

Вероника вцепилась обеими руками в плечо Вована.

— Ты чего? — удивился он.

— Стой тут, — чуть слышно, стараясь не привлечь внимание Живчика, выдавила Вероника. — Вот с этого, — кивнула на Живчика, — глаз не спускай, понял?!

— Угу, — осторожно сказал Вован. И попробовал отцепить от рукава своей дизайнерской рубашки Вероникины пальцы. — А что случилось-то?

— Пока не знаю… Главное, не упускай его! Попытается сбежать — сразу же звони мне. Понял?

— Угу. А зачем ему пытаться?

Но дальше Вероника не слушала.