Еще немного, и того, в кого ты превратился, не сдержат ни стены храма, ни остаточные действия инъекций… по какому-то наитию ты впечатываешь ладони в обжигающее огнем зерно,и, от боли на мгновение восстановив контроль, изливаешь впитанную чужую стихийную силу в примитивный и крепкий щит.

Защитить мир от себя.

Поставить заслон следующим иссушающим волнам. Первая была самой мощной – и теперь у дар-тени не наберется столько сил, чтобы сломать этот щит самому, даже если получится вырваться отсюда.

Ослабить безумца, в которого ты превратился.

Но тот уже вполне освоился в тебе, сознание двоится, и ты даже не в состоянии понять, чьи мысли – злые, жадные, – текут в голове. Каким-то образом волей дар-тени в щит вплетается ловушка. Твои воспоминания давно уже стали вашими общими, и он точно знает, что твои соратники придут спасать тебя. Ловушка поможет выиграть время, набрать побольше энергии из оставшихся под щитом людей. И потом можно будет выпить тех, кто был друзьями в этом мире, сломать храмовый заслон и большой щит.

Последующие часы сливаются для тебя в вечность, потому что ты все это время ведешь бой воли с подавляющим безумным чужаком, то выныривая и беря верх, то почти забывая себя. Он становится все сильнее, и когда твоя воля проигрывает – по городу прокатываются очередные иссушающие волны.

Через вечность или две твое обострившееся чутье ощущает друзей на улицах городка. И битва за владение телом и сознанием набирает новую силу – но ты уже слишком слаб, и можешь лишь беспомощно наблюдать за тем, как твое второе «я» пытается ослабить близких, давно ставших родными людей, чтобы потом легко сломать их…

* * *…«Михей. Помоги. Миха. Помоги, черт тебя подери!!!»

Из носа у одержимого тоже потекла кровь. Взгляд его прояснился.

«Макс…»

– Миха, держись, я сейчас открою Зеркало, – Макс дернулся, чтобы снять щит – но друг перехватил его руки, зашептал болезненно, как в бреду:

– Не смей! Макс, ничего не поможет, ничего… мы единое целое, понимаешь? Ничего… убей меня.

Его снова затрясло, затухшие было глаза начали наливаться зеленью.

– Убей! – зарычал он. По щекам его текли слезы, смешиваясь с кровью. – Я хочу умереть человеком! Убей!

Щит вокруг начал трескаться – сознание Севастьянова уже начало снова затуманиваться. Макс в панике дергал за одну ниточку осмысленности, за другую, удерживая, как мог, пока не пропустил сокрушительный ментальный удар. В голове задергало, заплескало огнем, и он невольно надавил в ответ.

– Жалость-удел слабых, Малыш, – прошипел дар-тени. Задергался, снова скорчился, хватаясь руками за голову.

– Убей! – рявкнул Михей и заорал от боли.