Увы, когда видишь сверху горные вершины и где-то глубоко под ними – тусклое сияние искомой ауры, очень трудно потом конкретно перенести место на карту."

"Да и как перепахать двадцать квадратных километров горной системы, как найти вход в пещеры, где скрывается Черныш? Алмаз Григорьевич истеребил бороду в лохмотья, но пока они зашли в тупик, и оставалось только пробовать все новые способы, надеясь, что хоть что-то поможет. Увы, магические умения имели свой предел. И хотя к поискам подключились-таки маги из старшей когорты, Черныш оставался недосягаемым.

Встреча четверки магов со старшими коллегами прошла около недели назад в Лесовине, в доме Алмаза Григорьевича. И быть бы ей деловой и суховатой – ибо опытные товарищи весьма сдержанно выслушали рассказ Алекса о его похищении и последующих событиях в вулканической долине, – если бы профессор Тротт не притащил с собой цветочный горшок, в котором над узловатым стеблем с вычурными листьями подрагивал налившийся золотом вытянутый цветочный бутон. Впереди было полнолуние, и редкая орхидея была готова цвести.

С абсолютно невозмутимым лицом Тротт вручил горшок и несколько луковиц Гуго Въертолакхнету, который до этого хмурился и ворчал что-то себе под нос, поглядывая на веселящегося Мартина и чуть виноватую Викторию. Горшок сыграл роль миротворца – старый маг усадил инляндца рядом и углубился в сканирование растения и обсуждение свойств измененного цветка, не обращая внимания на присутствующих. Иногда от уголка, где расположились погодник и природник, доносились экспрессивные возгласы:

– Невероятно! Как, как вы додумались до этого, профессор! Нет, это, простите, совершенно извращенное плетение!

– Зато рабочее, – снисходительно отвечал Макс.

– Да, – радовался Въертолакхнет. – Прощаю, прощаю вам мои пионы, коллега! А на каких растениях вы ещё пробовали эту усиливающую формулу? Вы же понимаете, что это целая область в магнауке, которую вы походя открыли? Измененные растения могут превращать пустыни в пастбища, выживать в высокогорных районах…

– У меня, к сожалению, нет времени на это, уважаемый коллега, – с той же великолепной небрежностью пояснял Тротт. – Орхидею я усиливал, потому что мне нужна была вытяжка из ее корней, а мотаться в Тидусс каждый раз не хотелось. Остальное – побочный эффект.

Гуго смотрел на него так, будто готов был расцеловать. И снова потрясал руками:

– Невероятно!

Старшие участники встречи поглядывали на него, младшие – на Макса с одинаковым выражением ласкового понимания. Мол, чудик, да, но наш, родной.