— К тому же, — добавила она с каменным лицом, — если что, я его действительно выпорю.

Я усмехнулась. Чувство юмора — верный способ заполучить мою симпатию.

— Называйте меня на ""ты"" и по имени, леди Виктория, — предложила я.

Она замерла, склонив голову. И улыбнулась с мягкостью.

— Тогда и ты меня, Марина. Токсикоз больше не беспокоит? Помочь не нужно?

— Нет, — проговорила я с удивлением, прислушиваясь к себе и понимая, что последние дни после нападения меня действительно не мутило. — Нет, все хорошо.

— Позволишь? — она взяла меня за руку, и я кивнула, ощущая слабое покалывание, как при сканировании. Волшебница удивленно подняла на меня глаза. — Ты ведь знаешь, что у тебя двойня?

— Угу, — пробормотала я, внезапно смутившись. Виктория продолжала прислушиваться к чему-то, осязаемому только ей.

— Все параметры в пределах нормы, — сообщила она, отпуская мою руку. — Второй триместр начался, да?

Я неуверенно кивнула — подсчитать срок в нынешнем состоянии я была неспособна. Но теперь хотя бы стало понятно, почему внезапно отступила тошнота.

— Дамы, мы с молоком вас заждались, — позвал Мартин из гостиной. — И хватит обсуждать меня тайком. Вы смело можете выйти и повторить прямо мне в глаза, какой я прекрасный и великолепный.

Мы переглянулись почти с умилением.

— Я быстро в ванную, — шепнула я Виктории, — и присоединюсь к вам.

Через несколько минут, уже в домашнем платье и с чищеными зубами, я присела рядом с гостями за стол. Пахло булочками и кофе. Горел камин, и Мартин с удовольствием поглядывал на огонь поверх кружки, а Виктория доливала себе молоко. Мне есть не хотелось. Хотелось кричать: поскорее же, поскорее, — но я терпела, убеждая себя, что они знают, что делают, и не затягивают нарочно.

— Приказать принести еще? — спросила я, глядя, как стремительно опустошаются два широких кувшина.

— К нашему возвращению — обязательно, — кивнул Мартин невнятно. — И если ты, добрая госпожа, прикажешь собрать несчастным путникам пару десятков упаковок с собой в Блакорию…  — он не договорил, запрокидывая кружку и жмурясь, как настоящий кот. Глаза у него были голодные, и мне стало его безумно жалко.

— Нам редко удается найти настоящее молоко, а это единственный способ быстро пополнить резерв, — пояснила Виктория, глядя на мое переменившееся лицо. Она пила аккуратно, но иногда делала большие жадные глотки, тоже прикрывая глаза от удовольствия. — Иногда селяне приносят из окрестных деревень, но они сами бедствуют. Так что для нас молоко на вес золота. Особенно сегодня — впереди очень тяжелый день. К половине десятого нужно возвращаться. Мы поэтому и пришли так рано.

Я нервозно покосилась на часы над камином — двадцать пять минут седьмого.