Над защитой Марта кружили около полутора сотен сонных стрекоз с всадниками, быстро добравшихся сюда из ближайшего городка. К поблескивающему электрическими разрядами куполу они прикасаться опасались: по кромке уже лежало с десяток убитых инсектоидов.

К утру из поселений из-за реки подошли охонги и тха-охонги, прилетели еще стрекозы со всадниками, вооруженными автоматами и гранатометами. Мартин, принимающий участие в зачистке и время от времени точечно укрепляющий щит, только что помог солдатам выжечь тройку охонгов в одном из дворов и обездвижить иномирян, отстреливающихся из-за сарая и прикрывающихся молодой испуганной женщиной.

Когда он вошел в дом, чтобы найти воды (свою флягу он уже выхлебал), мимо него белкой кинулась на кухню спасенная хозяйка, с бессвязным криком пытаясь отодвинуть тяжелый комод, стоявший на люке в подпол.

Когда комод отодвинули, из черноты и сырости на солдат и магов глянули чумазые и бледные лица троих ребятишек. Иномиряне скинули их сюда с началом наступления и заперли, чтобы не сбежали: детьми планировалось прикрываться, если понадобится бежать из города.

Обстрелы щита из-за реки усилились, Мартина, осматривающего детей, по рации вызвали к одному из мостов — как и планировалось, едва стало понятно, что иномиряне подвели почти все отряды из ближайших городов. Барон, оставив спасенных, поспешно, обходя кварталы, где еще слышались крики и выстрелы, дошел до реки и огляделся.

Светало. В паре метров от щита на мосту лежали дохлый тха-охонг и тело иномирянина — кто-то все же решил лично проверить защиту. Сильно несло муравьиной кислотой.

У дальнего леса, разрезанного трассой, ведущей к столице, в серых сумерках толпились инсектоиды. Ближе пятидесяти метров от берега иномиряне их не подводили, уже зная, что на этом расстоянии уязвимы для любого мага блакорийцев, — но к мостам то и дело выдвигались небольшие отряды, выстрелами проверяли, не стал ли щит проницаемым и поспешно убирались обратно. Несколько всадников на охонгах, нервно взрывающих вязкую землю у моста, завидев Мартина, что-то заорали ему, начали стрелять из автоматов по куполу. Неслись далеко над лесом к Льенпордту еще раньяры, оживившиеся с рассветом, все сильнее говорили орудия врагов. А Мартин ждал, выплетая вязь Молота-Шквала, заклинания, которое магам с обычным резервом применять было запрещено во избежание иссушения. Да и сам Март им ранее пользовался считанные разы.

Гулко грохотнуло — раз, другой, третий, четвертый… Вдалеке один за другим поднялись несколько дымных грибков, и постепенно начали замолкать орудия иномирян.