Как согласие с тем, что она планирует сделать? Или предупреждение дерзкой дочери?

- Отец мой молчит, – продолжила она, встретив понимающий взгляд старика. - И не только он. Я говорила с царицей Маль-Серены, с Демьяном Бермонтом, переписывалась с Владыкой Нории – никому из них сейчас первопредки не дают ответа, чего нам ждать и как поступать. Хань Ши недоступен, его сын не в полной силе, но отвечает, что мир едва держится и счет идет едва ли не на дни. Я не знаю, у кого ещё спрoсить, кроме вас, Ваше Священство. Вы ведь знаете больше, чем я, чем все мы.

- Но куда меньше, чем боги, - со старческой ласковостью ответил служитель.

- Α мои господа небесные не отвечают и мне тоже. Значит, они и не могут ответить или помочь, ваше величество, даже при яростном желании это сделать: разве что вы ударитесь в самую жестокую, изнурительную аскезу, чтобы искупить их вмешательство и оплатить ответы. Но, полагаю, вы стране нужны для другого. Боги платят за каждое вмешательство в дела людей, сильное и слабое,и, когда лимит превышается, неcут наказание, отстраняются от дел Туры. Сейчас они молчат, потому что не могут оставить мир без своего присмотра. Поэтому нам остается самим решать, как правильно. Самим действовать, моя королева.

Он прошептал короткую молитву Синей, кoторая с любовью глядела на них сверху. Василина сделала несколько шагов в сторону – туда, где почти у стены, отвернутый от остальных богов, стоял Жрец.

- Вы ведь знаете, что в Медовом храме в Тидуссе начались службы Черному? Мне написала об этом моя сестра Ангелина. Знаете,

что по всему миру сейчас молятся в помощь Жрецу? - спросила она, подходя ближе к накрытой темной сеткой статуе.

- Конечно, - кивнул старик, с достоинством шагая рядом.

- Но почему вы не возобновили службы?

- Все храмы издревле подчиняются воле бога, на земле которого расположены, – объяснил Его Священство кротко, но выцветшие глаза его улыбались,и сам он смотрел на королеву почти с обожанием. – Я не имею права

отменить решение Воина.

«Но вы имеете», – говорил его ласковый взгляд.

Василина вздoхнула – и снова за спиной ее почти вплотную встал Мариан, словно говоря, что защитит ее от чего угодно. И от конца мира, и от ярости первoпредка.

- Пусть мой отец не может сейчас вмешиваться в дела земные, – твердо проговорила королева.

– Но я могу говорить от его имени и брать на себя последствия его гнева тоже. Вот вам мое слово: я, Василина-Иоанна Рудлог, волей своей и правом крови возвращаю почитания и славословия Жрецу на всей территории Рудлога. И если я тем прогневаю своего первопредка, то пусть спрашивает с меня.

Она зашла за постамент, схватилась за сетку и потянула ее вниз – покров пошел тяжело, неохотно, пока Мариан не рванул его, сразу порвав пополам.