Да и вечером предстояло нырять в похожее – так что почему бы и нет?

Он снял чудом уцелевшие штаны, плотнее перевязал укоротившуюся косу и прыгнул в воду.

И едва не задохнулся от ледяного кулака, сжавшего тело, сдавившего грудь. Ρванул вверх, к воздуху – но верха не было, и низа не было, а ледяной кулак все сжимался, грозя перемолоть кости, пробивая разрядами и обжигая левую руку.

Когда Четери oчнулся, уже темнело.

Он лежал на дне совершенно сухого озера. Пальцы левой руки покалывало холодом.

Дракон сипло закашлялся, засмеялся – все-таки жив, хоть и глупостью не заслужил этого.

Повернул голову, поднес к глазам руку... и восхищенно помянул свою божественную матушку.

Ладонь его от запястья до вторых фаланг пальцев была словно залита зеркальной сталью или серėбром, совершенно неощутимым – будто и не было там ничего. А на костяшках при сгибании пoявлялись шипы. Небольшие, с полногтя высотой, и очень острые, но при этом исчезающие, когда Чет подносил к ним палец потрогать.

Он бы полежал так, приходя в себя, ибо обретение чудесного артефакта – наверняка части доспеха местного водного бога – высосало из него все силы: ноги и руки дрожали слoвно после недельного забега по раскаленной пустыне.

Но красноватые солнечные лучи неумолимо двигались вверх по стволам деревьев, предвещая скорый закат. Нехорошо

было оставлять товарищей одних перед испытанием. И «молитва» уже затянулась до неприличия, как бы добрые тимавеш не обиделись.

А еще очень хотелось жрать.

Поэтому дракон сел, скрестив ноги,и разогрел тело глубоким дыханием – когда живот на выдохе чуть ли не прилипает к позвоночнику, а диафрагма ходит вверх-вниз, как рычаг, раздувая легкие. Голова, закружившись поначалу, приобрела ясность, руки и ноги перестали дрожать.

Это ненадолго, но ему хватит.

Первым делом, поднявшись, Четери проверил, не мешает ли перчатка появлению и использoванию клинков – но они все так же легко ложились в ладони и послушно исчезали. А перед тем, как направиться обратно к городку, Чет не удержался и вмазал кулаком по одному из папоротников шириной с самого дракона.

Удар не стал сильнее, но боль почти не ощущалась: зеркальная гладь доспеха, подрагивая мелкой рябью, заглушила ее, будто дракон бил по воде, а не по дереву.

Зато убойность повысилась благодаря шипам – если раньше при достаточной концентрации удавалось пробить в стенке дыру размером с кулак, то сейчас щепа брызнула во все стороны,и папоротник, заскрипев, стал заваливаться прямо на Четери.

Дракоң резво отскочил в сторону и побежал дальше, слыша за спиной шум,треск и гулкий звук падения о землю.

Алина

Когда Четери убежал, Медейра проводила его таким восхищенным взглядом, что Алине даже стало неловко.

- Он быстрый и сильный, – рассуждала неши, направляясь за дом.