— А если они не захотят от нее избавляться?

— Если хотя бы один из них захочет, она будет снята, — поправилась Владычица. — И во избежание напряженности в будущем ты должен знать, что мы предоставили нашим сестрам право самим выбирать себе спутников жизни.

Хань Ши с Ангелиной некоторое время смотрели друг на друга, пока он не улыбнулся тонко и понимающе.

— Но препятствовать ей вы тоже не будете?

— Только если будем уверены в добровольности выбора, — спокойно подвердила Ани.

— Я услышал тебя, Владычица, — довольно заключил правитель Йеллоувиня.

Каролина, уже ничего не понимающая, начала тихо всхлипывать над недоеденным мороженым. Отец гладил ее по плечу, но что он мог сделать? Только остаться с ней.

— Также хочу напомнить, что я не являюсь главой дома Рудлог, — проговорила Ангелина. — Но пока Василины нет, я имею право принять это решение. Когда она вернется, мы снова обсудим детали и составим с вами письменный договор, заверенный придворными магами Рудлога и Йеллоувиня. Каролиш, — она взглянула на младшую сестру. — Может быть, ты хочешь что-то добавить?

— Я домой хочу, — всхлипнула Каролина, сжавшись на стуле, и горько разрыдалась. На нее почти сразу опустилась пелена спокойствия, и начавшаяся было истерика перешла в тихий плач.

— Владыка Четерии, — мелодично проговорил император, поднимаясь, — не хочешь ли ты посмотреть, как цветут карликовые вишни?

Чет недоуменно посмотрел на него.

— Вишни, ах да, — он хлопнул себя по лбу, — вишни, — и тоже поднялся. — Больно труден ваш дип-ло-ма-тический язык, светлейший император.

Они ушли прогуляться вокруг пруда, а Каролина продолжала плакать. Слезы текли долго — ее обнимали с двух сторон, а она цеплялась то за отца, то за бледную, словно заморозившуюся Ангелину, не обращая внимания на Нории, от которого волнами шел покой, и просила:"

"— Пожалуйста, не оставляйте меня здесь. Пожалуйста, пожалуйста. Я хочу в Тафию. Я здесь никого не знааааю. Ангелиночка, пожалуйста, я буду хорошей. Ну можно же что-то придумать, ты же такая умная. Не оставляй меня.

Вей Ши остался стоять у мостков, спиной к ним, и она его ненавидела в этот момент — потому что ему тоже некуда было деваться. Но это у нее отнимали целый мир и семью. И чувство безопасности, потому что все здесь было иным.

— Каролиш, — тяжело шептала Ангелина, — нельзя, ты же видела сама, император не врал, ты погибнешь, если мы тебя увезем. Мне тоже горько оставлять тебя здесь, малышка моя. Но если выбор между твоей смертью и жизнью здесь в течение нескольких лет, то я выбираю твою жизнь. Не плачь, милая, ну же… закончится война, снова станут работать телепорты, и я буду навещать тебя, мы все будем. Шесть лет сейчас кажутся долгими, но они закончатся, а впереди будет еще долгая жизнь.